лучше для мужа. Там все тренерши такие куколки, — вставила я свой совет, — а одна так особенно хороша. Марина зовут. Во всех позах хороша. Там все папы её знают.
По одному пальцу отковыряла со своей талии ладонь мужа, сбросила с себя.
Отвернулась от них, пошла искать Машу.
Меня догнал Виктор:
— Не можешь не портить праздник себе и людям. Могла бы не дёргаться.
— Ты здесь что забыл, кобель всех теннисных кортов?
— Машу хотел увидеть. С тобой хотел встретиться. — взгляд мужа уже потерял слащавый блеск.
Виктор смотрел на меня хитрым коршуном.
— Встретился? — я от злости шипела кошкой.
— Давай поговорим.
— Хочешь обсудить детали развода? Или придумал как разместить гарема из своих шлюх под моей крышей?
— Лена, надо уметь прощать и договариваться.
— Когда ты угрожал мне это было про “уметь” или про “договариваться”?
Тут Виктор сделал удивлённый вид:
— Лена, что с рукой? Кто тебя обидел?
— Причём тут обидел? — я опешила, — Просто ударилась.
— Вот видишь, стоило остаться одной, без мужчины и с тобой сразу что то случилось. Давай, хватит дуться. Поехали домой.
Надо было видеть меня: я замерла с открытым ртом:
— Виктор, ты зачем здесь?
— Говорил уже. Машу хочу увидеть, с тобой хочу поговорить.
— Ты издеваешься? У тебя женщина есть, у вас ребёнок будет. О чём говорить?
— Может, хватит? Я сказал, всё будет как прежде. Я с Мариной сам разберусь, если не захочешь, чтоб мы жили все вместе.
— Ты уже не хочешь нас поселить вместе?
— Об этом позже. Постараюсь сделать так, что ты о ней не услышишь.
— Конечно, не услышу. И о тебе тоже.
К нам бежала Маша, растопырив ручонки. С визгом “папа!” влетела к нему на руки, Виктор закружил её. Я заметила, как мамашки завистливо смотрели на нас. О, да, Виктор умел произвести впечатление. Элегантный как рояль и лучезарный как самовар на солнце.
К нам подошли приятельницы, женщины чирикали, кокетничали, пустой разговор раздрожал. Виктор нашёл лазейку:
— Леночка, солнышко, мы с Машей отойдём за мороженым и вернёмся.
Глаза бы мои его не видели. “Леночка, солнышко”... Позёр.
Проводила глазами широкую спину мужа, видела как Маша весёлой птичкой-синичкой скачет рядом с отцом.
Такая тоска меня скрутила! Моя счастливая семья вот-вот исчезнет как дымка. Вернее, нет уже семьи. Осталась только картинка для чужих.
Смотрела вслед предателю. Надо же, пришёл мириться. Какая скотина, как у него всё легко. Привёл бабищу в дом, а теперь мне всё это надо забыть?
Самое ужасное, что муж мой не собирался прощаться с любовницей. Не скрывал этого.
Но пришёл сюда не просить прощения. Он прибыл вернуть меня и Машу в дом, где собирался поселить любовницу? Что то я ничего не понимала. Я, конечно, ни при каких условиях не вернулась бы к мужу после измены, Но сам муж зачем выстраивает эту султанскую пирамиду из гарема? Тем более настаивает на ней.
В конце-концов между нами давно не было любви, значит, Виктор цепляется не за чувства.
Он любит Машу, но это не помешало ему завести ещё одного ребёнка от приблуды. Значит, он не за Машу цепляется. А за что?
Рассказывает, что скучает, любит. Врёт, это точно. А может быть у мужчин такая любовь? Как молоко водой разбавленное. Сколько не добавляй воды, всё равно белое. Так и любовь у Виктора. Сколько не снимай штаны — всех любит одинаково. Что меня, что Марину.
А может быть на самом деле надо забыть. Я оглянулась на пёструю стайку мамашек. Почти про каждую я слышала что то похожее на свою историю. Раньше не обращала внимания. Думала сплетни.
А если не сплетни? Живут же они дальше как то. Простили своих изменщиков и живут. Ради семьи. Ради детей. Наверное, боль со временем притупляется. Забывается. Может и я не права? Закусила удила как скаковая лошадь и несусь в развод.
Машка так любит своего отца. Разве другой мужчина полюбит чужого ребёнка? Мои мысли малодушно раскачивались на качелях сомнений.
Наверное, так бывает, когда сердце изранено, а ты мечешься и не хочешь упасть в пропасть одиночества. Мозги начинают врать сами себе, ищут лазейку ничего не менять, оправдать эту грязь, спрятать её глубоко в себе. Если никому не рассказывать, никто же и не узнает, как тебе стыдно быть подстилкой у собственного мужа… и делить его с другой?!
Ну я и дура! Это придёт же такое в голову — простить измену. Да не бывать такому никогда. А с Машей он всегда сможет погулять, если захочет.
Отделалась от приятельниц, отошла подальше. Смотрела на весёлую круговерть из детских хороводов, присела на лавочку. Что то долго Виктор с Машей не возвращались.
Я вытягивала шею, высматривала их среди толпы. Как же мне не хотелось звонить Виктору, (вот прям ненавидела его!), но они всё не появлялись.
Нервное ожидание скрутило меня в пружину. Я несколько раз доставала телефон и снова прятала.
Решилась. Позвонила. Виктор взял трубку не сразу:
— Слушаю.
Вот это его казённое “слушаю” всегда меня выбешивало. Он отлично знал, что это я звоню. Я у него в телефоне была записана как жена.
Еле заставила себя сдержаться, попыталась сказать спокойно:
— Вы где? Нам с Машей домой пора.
— Не знаю как ты, а Маша как раз домой и едет.
— Что?! — у меня горло перехватило: — Как домой?
— Лена, не понимаю, что за вопрос. У Машеньки есть семья, дом. Мы едем домой. Ты тоже приезжай.
Глава 20
Виктор положил трубку, а я, как дура стояла посреди парка и смотрела в потухший экран телефона. То есть Виктор схватил Машу и украл её у меня?
Знал, что я за Машей приеду в ту же секунду без разговоров.
Шла к выходу, слёзы застилали глаза. Уставилась в телефон, чтоб вызвать такси. И тут позвонил Марк.
Я встала, как вкопанная. Что я ему скажу? Схватила трубку, попыталась сдержать рыдания:
— Здравствуй.
— Привет. Лена, что с голосом?
— Марк, давай в другой раз созвонимся. Я сейчас не могу говорить.
— Не вздумай бросить трубку, Лена, иначе я тебя с собаками найду. Что случилось, почему плачешь?
— Ничего не случилось. Просто мне домой надо. Я такси жду.
— А плачешь почему?
— У меня муж дочку отобрал и домой увёз. Я сейчас Машу заберу, потом тебе позвоню и машину заберу.
— Елена, остановись. Дочку заберёшь, не переживай. Скажи адрес куда едешь.
— Нет, я сама.
— Да кто же против. Адрес скажи, твою машину туда привезут.
— А, хорошо. — я
