— Ничего. Просто задумалась. Ты продержишься остаток ночи в одиночку?
— Конечно. Сегодня здесь больше нечего делать. Вот на следующей неделе нам предстоит горячая пора. Тогда тебе, возможно, придется пободрствовать. Советую тебе пока воспользоваться шансом, пойти домой и хорошенько выспаться.
Лучше бы он этого не говорил, подумала Сэм.
— Думаю, сначала прогуляюсь, — сказала она. — Люблю смотреть на лошадей при лунном свете.
На старинных дедовских часах в холле было уже около полуночи, когда она на цыпочках поднялась по лестнице. Под дверью Пола виднелась полоска света, что отнюдь не прибавило ей спокойствия. Ну почему бы ему не спать, погрузившись в полную тьму? Почему ей приходится бороться с мыслями о его прекрасном обнаженном теле, в готовности распростертом на старинной кровати?
Стиснув зубы, Сэм пробралась в свою комнату, расположенную напротив, выхватила из-под подушки ночную рубашку и так же бесшумно проскользнула обратно по коридору в дальнюю ванную, надеясь, что Пол не услышит звука льющейся воды. Она очень осторожно закрыла скрипучую деревянную дверь, затем повернула в замочной скважине большой медный ключ.
Принятие душа оказалось сплошным мучением. Ее груди налились, соски покалывало. Она старалась поскорее покончить с мытьем и не касаться чувствительных мест, но даже легкое скольжение намыленных рук заставляло ее стонать.
Она хочет Пола!
Едва ополоснувшись, Сэм схватила полотенце. Она даже не удосужилась надеть ночную рубашку. Достаточно и полотенца, туго обернутого вокруг влажного жаждущего тела. Волосы мокрыми прядями рассыпались по плечам, но ее это совершенно не заботило. Ей нужно было только одно — успокоить свою бедную, истерзанную желанием плоть.
Сэм удивило, как ей еще хватило предусмотрительности заскочить в свою комнату и взять коробочку с презервативами. По крайней мере она зашла не настолько далеко, чтобы забыть о предосторожности.
Колебания, охватившие ее, когда она взялась за ручку двери, ведущей в комнату Пола вызвали у нее злость на себя. Приняв решение нужно выполнять его. А помедлила она только из-за того, что представила, с каким довольным и торжествующим видом встретит ее появление Пол!
Слишком поздно думать об этом! Открыв дверь, она проскользнула в комнату.
10
Пол спал. Крепко спал. Растянувшись на постели, освещенный светом единственной настольной лампы. На подушке рядом с его головой лежала раскрытая книга. От пламени, догорающего в мраморном камине, воздух в комнате нагрелся, чем, возможно, объяснялось то, что Пол сбросил простыню и остался в одних темно-синих шелковых трусах с каким-то веселеньким красным рисунком.
Чувствуя еще большее неудовлетворение, Сэм подошла ближе, чтобы рассмотреть узор.
Сердечки — вот что это было! Мужчина ни за что не купил бы себе такое. Наверное, подарок на Валентинов день от женщины. Нет… от суперсуки.
Сэм едва не заскрежетала зубами. Неужели он думает о ней всякий раз, надевая их? Неужели ему нравится спать в них, вспоминая о том, как хороша она была в постели? Или как восхитительно испорченна?
Терзаемая этими мыслями, а также тем, что Пол не ворочается без сна, снедаемый вожделением к ней, Сэм схватила книгу, громко захлопнула ее и свирепо уставилась на обложку.
— «Как воспитать чемпиона», — вслух прочитала она и перевела негодующий взгляд на Пола. — Разводить чемпионов не твое дело, — пробормотала она, швыряя книгу на тумбочку. — Твое дело — бодрствовать в надежде, что я передумаю и приму твое предложение.
— Твое желание для меня закон… — Глаза Пола распахнулись, он перевернулся на бок и посмотрел на Сэм из-под длинных черных ресниц. — Ммм… Радует то, что на тебе надето не слишком много. Вполне соответственно случаю. — И он дернул за край полотенца.
Полотенце упало на пол, и Сэм предстала перед ним обнаженной, с коробкой презервативов в руке.
— Ты не спал! — с обвиняющей интонацией воскликнула она.
— Не совсем. Но теперь-то я окончательно проснулся. — Пол обвел затуманенным взглядом ее всю — от макушки до пят, любуясь застывшим в смятении обнаженным телом.
Сделай же что-нибудь, приказала она себе. Не стой, словно раздетый манекен в витрине!
— Ты поразительно красивая женщина, Сэм Джойс, — низким голосом произнес он. — А теперь иди сюда…
Это был мягко произнесенный приказ. Приказ, которому хотелось подчиниться.
Как легко было бы упасть ему в объятия и позволить делать все, что он захочет! Сэм с огромным трудом вернула себе привычную решимость, которую проявляла всегда, когда хотела заняться сексом. Потому что на сей раз она втайне жаждала не просто секса, не так ли? Ей был необходим безумный экстаз полного подчинения.
От этого необходимость действовать обычным образом казалась еще более настоятельной.
— А теперь, Пол, — твердо сказала она, срывая целлофановую обертку с маленькой коробочки, — говорить буду я. Мне нравится быть за рулем. Кроме того, ты, должно быть, устал целый день вести машину. Поэтому, видимо, и заснул, не погасив света. Так что, просто ложись на спину, расслабься и позволь мне позаботиться обо всем. Тебе это понравится. Я уверена.
Отбросив целлофан, она открыла коробочку, положила ее на прикроватную тумбочку, толкнула Пола на кровать и устроилась рядом с ним.
Его, казалось, застало врасплох то, что она сразу начала стягивать с него трусы.
— Эй! Что, черт возьми, происходит?..
Слишком поздно. Трусы уже упали на пол.
— Тише, Пол. У Хелен очень чуткий сон. Мы же не хотим, чтобы она пришла узнать, что здесь происходит, верно?
Темные брови взметнулись вверх, но он все-таки лег на спину и закрыл рот. Что только к лучшему, сказала себе Сэм. Не люблю, когда мои мужчины разговаривают. Я здесь не для обмена любезностями. Меня привела сюда необходимость успокоить разбушевавшиеся гормоны… или что-то еще, что пробудил во мне Пол.
— Вот, — пробормотала она, оседлав его восхитительно мускулистые бедра, — а теперь посмотрим на тебя…
Если до этого она изо всех сил пыталась взять себя в руки, то теперь настал момент истины: Пол, обнаженный и неподвижный, лежал под ней, его потрясающе мужественное тело все было открыто ее голодному взгляду.
Она действительно испытывала голод. И какой голод! Она буквально пожирала его глазами.
Сэм говорила себе, что это тело ничуть не лучше тех, что ей уже приходилось видеть. Просто больше. А больше — не всегда лучше. По крайней мере, так однажды ей сказала одна дурочка. Некоторые люди просто ничего не понимают в этой жизни.
