и всегда имели, все время, которое у нас есть. Именно осознание этой глубокой и незаметной истины (которую, кстати, не я открыл) привело меня к скрупулезному практическому исследованию каждодневной траты времени.
II. Желание выйти за пределы «программы»
«Но, – может заметить кто-то с английским пренебрежением к деталям, которые не относятся к сути дела, – к чему он клонит, когда говорит про двадцать четыре часа в день? У меня нет никаких сложностей с проживанием двадцати четырех часов в день. Я делаю все, что мне захочется, и все еще нахожу время на то, чтобы поучаствовать в конкурсах в газете. Разве это сложная задача – уместить себя в двадцать четыре часа в день, учитывая, что именно столько времени нам и отпущено?»
Вам, дорогой сэр, я приношу свои искренние извинения. Вы именно тот человек, которого я мечтал встретить уже около сорока лет. Не будете ли вы так любезны представиться и сказать свой адрес, а также назвать цену за информацию о том, как вы умудряетесь это делать? Это не я должен говорить с вами, а вы со мной. Прошу, проявите себя. Я уверен, что вы существуете, и это мой промах, что я пока с вами не знаком. Тем временем, пока вы не появились, я продолжу болтать с моими товарищами по несчастью, с этой неисчислимой толпой душ, преследуемых для каждого по-своему болезненным ощущением, что годы их жизни утекают, как песок сквозь пальцы, а они так и не смогли привести свою жизнь в нормальное рабочее состояние.
Если мы проанализируем это ощущение, мы поймем, что проистекает оно в основном от беспокойства, ожидания, предвкушения, стремления. Оно причиняет нам постоянный дискомфорт, потому что ведет себя как скелет на пиру всех наших удовольствий. Мы идем в театр и смеемся, но в антракте это чувство грозит нам своим костлявым пальцем. Мы бежим к последнему поезду, и пока стоим на платформе и ждем его, «скелет» прогуливается рядом, гремя костями, и спрашивает: «О, человек, что сотворил ты с юностью своей? Как распоряжаешься ты своей старостью?» Вы можете настаивать на том, что это ощущение постоянного предвкушения, стремления к будущему – часть самой жизни, неотделимая от нее. И это правда!
Но есть нюансы. Человек может желать отправиться в Мекку. Его совесть подталкивает его посетить это место. Он пускается в путешествие либо с помощью туристической компании Кука, либо самостоятельно. Возможно, он никогда не доберется до Мекки: утонет, прежде чем достигнет Порт-Саида, или бесславно погибнет на берегу Красного моря, – его желание может так и остаться неисполненным. Неосуществленное стремление может беспокоить его всю жизнь. Но мучения его будут не такими сильными, как у человека, который, страстно мечтая о Мекке, никогда не выбирался за пределы Брикстона.
Есть что-то в том, чтобы выбраться из Брикстона. Большинству из нас этого так и не удается. Нас даже ни разу не довозил кеб до перекрестка Лудгейт, и мы не спрашивали в компании Кука, сколько стоит намеченный нами тур. И единственное наше оправдание перед самими собой – это то, что в сутках всего двадцать четыре часа.
Если мы глубже проанализируем наше смутное, непонятное стремление, я думаю, мы поймем, что оно берет начало в навязчивой мысли о том, что нам следует совершить что-то, помимо обязательств, которые диктуют нам долг и мораль. Гласные и негласные кодексы поведения обязывают нас содержать себя и наши семьи (если они у нас есть) в здравии и благополучии, расплачиваться с долгами, откладывать, увеличивать благосостояние, повышая продуктивность. И это очень непростая задача! Очень немногие с ней справляются! Это часто оказывается за пределами наших возможностей! Однако, даже если эти задачи оказываются для нас выполнимы, мы все равно не чувствуем удовлетворения, скелет никуда не девается.
И даже когда мы понимаем, что не справляемся с основной задачей, что наших усилий не хватает, мы все равно чувствуем, что были бы менее неудовлетворенными, если бы из последних сил попытались сделать что-то еще, для себя.
И так оно и есть. Желание осуществить что-то, выходящее за пределы обязательной «программы», свойственно всем, кто на протяжении всей истории развивался и рос, превозмогая свои возможности.
Пока мы не попытаемся удовлетворить это желание, тревожное ожидание начала чего-то, пока нам неизвестного, будет продолжать беспокоить нашу душу. Это желание по сути одна из форм всеобщего стремления к знаниям, несмотря даже на то, что называют его по-разному. Это стремление так сильно, что даже люди, чьи жизни были посвящены систематическому получению знаний, искали возможности получить новые знания, выходя за рамки привычных им дел, прикладывая все больше усилий. Даже Герберта Спенсера – на мой взгляд, самого великого из когда-либо живших умов – зачастую эта жажда увлекала в небольшую исследовательскую заводь.
Полагаю, у большинства людей, осознающих желание жить и обладающих интеллектуальным любопытством, стремление превысить обязательную «программу» вызывает потребность в литературе: они хотели бы читать. Британские люди в наше время становятся все более и более начитанными. Но я хочу отметить, что литература ни в коей степени не покрывает всю область знаний и что мучительная жажда к самосовершенствованию – увеличению своих познаний – может быть утолена не только книгами. О разных способах ее утоления мы поговорим позже. Сейчас для тех людей, что не имеют природного пристрастия к чтению, я подчеркну: литература не единственный колодец для вас.
III. Предостережения перед началом
Когда мне удалось (если удалось) убедить вас признаться самим себе в постоянной подавленной неудовлетворенности, а также в том, что основная ее причина – чувство, что вы каждый день откладываете что-то, чем очень хотели бы заняться, надеясь, что когда-нибудь у вас будет «больше времени». Когда я привлек ваше внимание к вопиющей, слепящей истине, что «больше времени» у вас никогда не будет, потому что вы и так обладаете всем временем, что существует. Теперь вы, должно быть, ожидаете, что я поделюсь каким-то чудесным секретом, благодаря которому вы хоть как-то сможете приблизиться к идеальному обустройству дня, а преследующее вас ежедневное разочарование от неосуществленных планов мгновенно исчезнет!
Я не нашел этот чудесный секрет. Я и не ожидаю его найти, равно как и не ожидаю, что хотя бы кому-то это по силам. Найти его невозможно. Когда вы только начали понимать, к чему я клоню, возможно, в вашей груди появились ростки надежды. Возможно, вы сказали себе: «Этот человек сейчас покажет мне простой, необременительный способ сделать то, о чем я так давно и тщетно мечтаю». Увы, нет. Суть
