и допиваю вино.
На пороге появляется Марк в синем костюме с цветами в руках.
— Не знал, что ты не одна!
— Если бы знал, то не купил бы розы? — поднимаюсь с места, принимая букет. — Привет, — целую мужа в щеку и отправляюсь за вазой. — Знакомься, Оль, — чуть повышаю голос, чтобы меня было слышно, — это мой Марк.
Не знаю, зачем вворачиваю слово «мой», будто хочу подчеркнуть, что он полностью принадлежит мне и никому другому. Бред. Как ещё?
— А это Оля, — открываю кран, обращаясь в этот раз к мужу, — подруга молодости, так сказать. Я ее сегодня из магазина похитила.
— Очень приятно, — Марк пожимает руку, как на деловых встречах. Только сейчас это лишнее, и отчего-то становится неприятно видеть их касание. — Боюсь спросить, это каким образом ты ее украла? — он растягивает галстук, который так ненавидит, и снимает его через голову. — Как тушь из Yves rocher?
— Марк! Ты как скажешь! — становится неловко. — Сейчас Оля подумает, что я косметику ворую. Раз забыла за вещь заплатить, так до конца жизни вспоминать будешь⁈ Корзинку не взяла, думала, что лак куплю и все, — поясняла Перегудовой. — Ну, а там по мелочи. Тени, блеск, помаду, два парфюма, ну и эту тушь злополучную. Она уже в руках не умещалась, пришлось в карман положить. Так и забыла оттуда ее достать, только дома поняла, что не оплатила.
— Так всё и было, — вижу смешинки в глазах Марка.
— Меня Ася на кассе нашла. Я кассиром работаю, — не отрывая глаз от Марка, говорит Оля. Я и сама запала на его голубые глаза, сильные руки, отсутствие живота, который сейчас есть у многих мужчин, мужскую сексуальность, которую не разглядеть было невозможно. Но сейчас кто-то другой смотрел на него слишком оценивающе.
— Интересная история, — говорит как-то задумчиво, и мне совершенно не нравится этот тон. — Так, девчонки, вы пока на стол накройте что-нибудь, ужасно есть хочется, а я приведу себя в порядок, и бегом к вам.
Смотрю, как он уходит наверх, и раздумываю, не отправить ли Ольку домой.
— Милый, — вырывает меня Перегудова из задумчивости.
— Да, Марк может быть обаятельным, — соглашаюсь. — Когда он пригласил меня в ресторан, тоже была им очарована. Такой галантный, понимающий, отлично разбирающийся в винах. А потом еще и оказался владельцем сети грузинских ресторанов в городе.
Достаю из холодильника креветки, «Греческий салат», открываю банку маслин, разогреваю половину пиццы.
Марк возвращается бодрый с мокрой головой.
— Девчонки, сейчас начнем веселиться! Вам повезло, сегодня вы попробуете самые лучшие коктейли в своей жизни, потому что я — супер бармен!
— Да, Марк, скромности тебе не занимать. Мастер пиара! — усмехаюсь, понимая, что сегодня у него настроение отличное.
— Малыш, да ты сама пела дифирамбы моим напиткам.
— Если честно, Оля, то химичит он отлично. Но это не значит, что нужно кричать об этом на каждом углу.
Марк ловит взгляд Оли и хитро улыбается. А я хмурю брови. Ну не нравится мне этот взгляд!
Расслабиться всё же удаётся. После «Мохито», «Голубой лагуны» и «Пина Колада», хорошо приправленных алкоголем, чувствую себя спокойнее и счастливее. Сам Марк пил только сок из пары морковок и яблока, а к спиртному так и не притронулся.
Жду, когда Перегудова станет собираться домой, но она решает остаться под уговорами Марка. Какого чёрта он делает? Пытаюсь показать ему глазами, чтобы заткнуться, но он разошёлся не на шутку, и Олька соглашается.
Чувствую какую-то подставу, но не могу же просто выгнать её из дома? Тем более, что хозяин проявляет гостеприимство.
Когда Олька отправляется в ванную, Марк тащит меня на большой диван, укладывая рядом.
— Это тот самый сюрприз, малыш? — шепчет горячим шёпотом на ухо.
— Не сочиняй, Марк, это просто моя старая знакомая, — пытаюсь отстраниться, только он предельно возбуждён.
— Ничего такая, симпатичная, да и фигура есть. Хотелось бы рассмотреть ее без одежды.
— Офигел? — толкаю его в грудь, только кажется, он принимает это за игру. — Вызову Оле такси! — пытаюсь встать, но он удерживает.
— Тише, малыш, — губы Марка мягкие и влажные. Он прикусывает нижнюю губы, начиная ее посасывать. Знает, как на меня влияет алкоголь. Его рука скользит под одежду и добирается до моей груди.
— Нет, Марк! Не сейчас, давай Олю проводим, — пытаюсь сопротивляться, и это сложно. Потому что сейчас разум и тело не могут с собой до конца договориться.
— Зачем же ей уходить, когда все интересное только начинается⁈ — продолжает гнуть своё.
Злюсь, намереваясь вырваться, когда Марк резко переворачивает на спину и поднимает легкое платье.
— Пусти, — шиплю, но его это ещё больше заводит. Конечно, он не станет делать ничего против моей воли. Никогда такого не было прежде, но и неловко, что нас может застать в любой момент Перегудова.
Он пытается целовать меня, куда достанет, я отталкиваю, надеясь вырваться.
— Какого чёрта ты устроил? — задыхаюсь от возмущения. — Она уйдёт, тогда…
— Не отвлекайтесь, ребята, — Олька проходит мимо, закрывая лицо рукой. — Я не смотрю, мне только сумку забрать надо.
Сколько она там стояла? Может, наблюдала с самого начала?
Это паранойя. Я подозреваю её во всём, потому что между нами годы и обида.
Олька подходит к дивану и наклоняется за сумочкой, а Марк не сводит с неё хищного взгляда. Мне противно. И оттого, что я пьяна, и оттого, что он поставил меня в эту ужасную ситуацию, и оттого, что Ольга всё это видела.
Марк всё же пускает, и я поправляю платье, чувствуя себя падшей женщиной. Да, в своём доме, со своим мужем, но я никогда прежде не делала это на публику!
— Да ладно, вам! — Марк цокает языком, будто не сделал ничего ужасного. Ну да, выставил меня идиоткой перед той, что в глубине души меня ненавидит. — Всё, — поднимает руки. — Сдаюсь. Давайте просто посидим и разойдёмся по комнатам.
— Я поеду, — говорит как-то неуверенно Ольга, облизывая губы.
— Чёрт. Ну давайте расслабимся и посмотрим фильм. Что вы, как пятиклассницы?
Бросаю на него презрительный взгляд. Опять про школу, только он не в курсе, что между нами произошло. Я никогда не рассказывала о Перегудовой. Не лучшая часть моей биографии. Придётся вдаваться в подробности, кто и что кому сделал. Я просто надеялась забыть и не вспоминать. А теперь собственными руками открыла ящик Пандоры.
Гром проходится по небу, и тут же дождь принимается барабанить в стёкла.
— Видишь, даже погода против, чтобы ты домой возвращалась, — усмехается Марк. — Веришь в знаки?
Он будто раздевает её, и мне становится тошно.
— Прекрати, — прошу его, чувствуя, ещё слово, и я обижусь.
— Ты сама
