бегающих туда-сюда в надежде выпросить у прохожих угощение.
Ольга выбирается минут через пятнадцать, когда я уже думаю, что она игнорирует. Протягивает бумажный стаканчик с кофе и отпивает из своего.
— Погода хорошая, правда? — начинает разговор. — А я кроме кассы ничего и не вижу, даже по ночам пищит в ушах этот ужасный звук.
Всё же пищит…
— Оль, послушай, — мнусь, смотря на чёрную воду. Просто растворимый, давно забыла, когда пила такой. Предпочитаю латте. Размешиваю пластиковой ложкой сахар в стакане, — мне кажется, пару дней назад, ну, у нас дома, Марк перегнул палку. Эти приставания на людях…
— Успокойся, — устало улыбается, — всё нормально.
— Надеюсь, Марк не догадался делать тебе намеки или что-то в этом роде? — поднимаю глаза, чтобы понять: соврёт она или скажет правду. Ну отчего-от он предлагал её взять в игру?
— Нет, — пожимает плечами, смотря прямо в глаза. — Почему спрашиваешь?
Немного расслабляюсь, потому что она совершенно спокойна. Что-то должно было мелькнут на лице. Но она или готовилась, или говорит правду.
— Просто так, — выдавливаю улыбку, понимая, что больше нам встречаться не стоит. — Ладно, спасибо за кофе, пора бежать. Репетиция.
Киваю ей, намереваясь уходить, но тут же оборачиваюсь.
— Если он все-таки придет…
Олька показывает знак «окей» и кивает.
Можно ей доверять? В любом случае, нет выбора.
Направляюсь к машине, всё ещё держа непочатый кофе в руке. Когда она отвернётся, тут же брошу в урну. С этого дня нужно вычеркнуть школьную подругу из своей жизни, если не навсегда, то на ближайшие несколько лет точно, как это было до недавнего времени.
Оборачиваюсь, её нет. Отправляю стаканчик в утиль, сажусь в авто и набираю лучшей подруге, с которой познакомилась когда-то на йоге.
— Лен, привет. Какие дела на сегодня?
Поворачиваю ключ в зажигании, слушая собеседницу, и открываю окно. День выдался душным, но кондиционеры не очень люблю, организм такой, чуть что — простуда и насморк, так что лучше наслаждаться натуральным ветерком.
Ленка отвечает парой фраз.
— А я вот заехала к давней знакомой, — продолжаю говорить, — жизнь ее, конечно, помотала. Выглядит не очень, да и можно понять, кассирша, больно не пошикуешь, — я жестока в словах, потому что хочу и себя убедить в том, что говорю. — Только Марк на нее так пялился, скажу тебе, — делюсь сомнениями. — На что там смотреть? Иногда мне кажется, что мужикам все равно, какая девка.
Вспоминаю, что неделю назад смотрела по-другому на Ольку. Миловидная женщина, в которую превратилась школьная подруга, мне понравилась. В ней был огонь, горящий в серо-голубых глазах, в ней была страсть, которую невозможно было не разглядеть в тот вечер. И я почувствовала это. Если бы не навязчивое желание Марка привлечь её, возможно, мы бы снова сблизились. Пара посещений салона красоты — и Оля преобразится, потому что под слоем серых будней скрывается яркая натура.
Достаю из бардачка жевательную резинку и открываю пластинку.
— Ладно, давай, встретимся вечером за чаем и поболтаем.
Смотрю как на меня пялится какая-то кассирша, и окатывает страхом. Она всё слышала? Слежу, как она отклеивается от места, делая несколько шагов, оборачивается, снова встречаясь со мной взглядом, и только после этого возвращается в супермаркет.
Ещё один чёртов день.
Глава 28
Ольга
Требуется передышка.
Когда увидела Аську, показалось, что сейчас она вцепится мне в волосы, потому что всё узнала. Только она просила о другом. И что я могла сказать? Конечно, обещать не влезать.
Сомнения в последние дни перевешивали то одну чашу весов, то другую. И теперь она сама пришла. И кто я буду после всего, если отвечу согласием на предложение её мужа?
Достаю красивую визитку, снова смотря на вензеля, а потом бросаю в мусор. Решение принято.
В подсобку входит Алла, плотно закрывая за собой дверь.
— Слушай, Оль, это не мое дело, наверное, но та блондинка, с которой ты разговаривала пять минут назад, только что поливала тебя грязью по телефону.
Непонимающе смотрю на напарницу.
— Короче, эта девица сказала, что ты замухрышка и вообще, на тебя ни один мужик не клюнет.
— С чего ты вообще взяла, что речь обо мне? — спрашиваю, только и сама понимаю, что это я.
— Потому что она говорила про кассиршу, — тут же отвечает Алла, у которой уже три неудачных брака за плечами, два из которых распались по причине наличия подруг. — У такой фифы немного знакомых кассирш, — продолжает, и я с ней согласна. У Аськи другой уровень. — Кстати, там еще имя какое-то мужское интересное было, как его, короче.
— Марк, — даю подсказку.
— Точно! — щёлкает пальцами в мою сторону Алла. — Ты его знаешь?
Не хочу отвечать, потому что становится мерзко. В глаза мы друг другу говорим одно, а по факту слова и поступки иные.
Звонок разносится по магазину, и Алла спешит на вторую кассу, а я смотрю на мусорное ведро.
Раз, два, три.
Наклоняюсь, доставая оттуда успевшую испачкаться визитку. И кто вообще додумался притащить на работу кабачковую икру? Кривлюсь, оглядываясь в поисках салфеток, и приходится использовать туалетную бумагу.
Белый картон впитал несколько рыжих пятен, и так не лучше. Будто сам момент напоминает о том, что мы из разных миров. Он весь такой белый и чистый, а я около мусорного ведра с чужими объедками.
К чёрту.
Засовываю номер обратно в карман, и часа весов уже на другой стороне.
Сказать, что ожидала высокого мнения о себе от Аськи? Нет, конечно! Но выслушать от постороннего человека правду, подслушанную случайно, противно и обидно. Капли чужого яда долетели и брызнули в душу. Новая волна презрения, усмирившаяся за годы, набирала обороты.
Хотелось показать, как могу нравиться мужчинам, вернее, одному единственному мужчине, которым так дорожит Аська.
После смены набираю Марка, и он недступен. Перезванивает уже в маршрутке, и я тороплюсь ответить, потому что второго шанса может не быть.
— Привет, это Оля, — представляюсь сразу, потому что у него мой номер не записан.
— Здравствуй, — слышу улыбку в голосе. — Могу ответить за тебя. Если ты звонишь, значит — согласна, — хриплые нотки, от которых сводит низ живота, и тут же кто-то проталкивается на выход, забрасывая обратно в реальность. Я не там, где его руки умело ласкают, а зажата селёдкой между рабочих.
— Что за мужчины? Даже не дают возможности сделать все самой, — отвечаю Марку, занимая освободившееся место у окна.
— Извиняюсь, если обидел даму.
Смотрю на усталые и недовольные физиономии граждан и гражданок, обещая себе, что скоро всё изменится. Как же надоело быть серой массой, а
