А дальше я возьму все на себя.
— Нет, подожди… Мы же не живем вместе…
— И? Оборудую ребенку комнату в своей квартире…
— Марат, нет! Я же не настолько…
— Если ты не хочешь этого ребенка, потому что он от меня, и тебе сейчас важнее работа, то я его хочу. — разъясняю сдерживая титаническими усилиями желание орать: — Поэтому, я тебя прошу… — голос сипит от эмоций: — Сохранить его.
Отключаю звонок, шумно выдыхая в небо.
Глава 22
Марат
Три месяца назад.
— Малыш, — подхожу к Дарине, обнимаю ее.
Тут же как маньяк втягиваю носом ее запах шампуня, как же мне нравится как эта девочка пахнет. Сквозь года запах становится все ярче. Мне кажется, я даже в толпе учую ее.
— Берестов настаивает на том, чтобы я приехал на дачу к ним сегодня. Уже и не знаю какую отмазку придумать.
— Не хочешь ехать? — она поворачивается ко мне, складывает руки на моих плечах.
— С вами остаться хочу. Тебе помощь нужна будет с Ариной. Да и знаю я чем посиделки у него на даче заканчиваются, — морщусь, вспоминая как в прошлый раз лечился от похмелья три дня.
Возраст для таких попоек уже не тот.
— Ты можешь не пить, — она смеется над моим страдальческим выражением лица.
— Ага, попробуй откажи. Он же мне все равно наливать будет. Ну ты знаешь Леню, — качаю головой.
— Езжай, — она гладит мои руки: — Ари будет спать долго с такой температурой. Отдохни, Марат. Ты работал последний месяц без выходных, я переживаю за тебя.
— Ого, — прижимаю жену за талию ближе к себе: — Моя ледяная леди переживает…
Смеюсь, хотя бывает, что тяжело с Дариной. Она и правда самая лучшая женщина для меня, но к ее эмоциям не пробраться. И чем старше она становится, тем меньше мне их показывает. А мне важно это…
Я по натуре взрывной человек, импульсивный. Благо в работе это не отражается, но вот в отношениях для меня важен огонь.
А у нас все гладко и спокойно.
Нет, жену я не готов променять ни на кого, я сколько девушек видел в своей жизни, все равно понимаю, что Дари для меня особенная.
Она другая.
Диковатая бывает, резкая, холодная, но при этом я знаю, что по жизни она не предатель. Мы многое с ней прошли, эта девочка за свою семью глотки грызть будет. И вот этот воинственный дух, что есть в ней, он дико меня возбуждает.
— Ну Марат, — она закатывает глаза: — Не начинай.
И так хочется, чтобы в конце она добавила: “Я же люблю тебя!”.
Но не скажет.
Она давно не говорила, и внутри у меня от этого не спокойно. Я переживаю, а вдруг где-то что-то сделал не так, что она охладела.
У нее глаза от бизнеса горят ярче, чем после нашего секса.
Приелось? Надоело?
Это жутко бьет по моему эго.
Сорвался бы, да поскакал по бабам, но не могу. Ни моральные устои не позволяют, ни внутренние моменты. Не хочется других, а наоборот появляется азарт раскачать свою родную малышку. Вернуть ей огонь, чтобы горела и полыхала как тогда, когда мы только начинали наш путь.
Нет, Дарина и тогда была закрытой. Но страсти было намного больше. После рождения дочери что-то сломалось в ней, появилась тревожность, настороженность, недоверие к миру еще больше стало.
Оно и понятно.
Вырасти в детдоме… Арина стала для нее катализатором страха за чью-то жизнь. До трясучки. Мы долго с этим боролись, но мне кажется Дари маниакально боится потерять дочь. До сих пор. И то, что Арина ходит на гимнастику, а это травмоопасный спорт, и то, что она вообще существует за пределами дома — большая работа жены над собой.
Я слоняюсь по дому еще какое-то время, словно внутренне меня что-то останавливает от поездки. Но понимаю, отказ для Берестова будет означать, что он сможет отказать мне в следующий раз, когда я обращусь с просьбой о помощи по бизнесу.
Мне это не на руку, особенно сейчас, перед важной сделкой.
Зацеловываю жену перед уходом, проверяю как дочь, температура не спадает. С тяжелым сердцем оставляю своих и уезжаю.
На дачу уже пребываю один из последних, посиделка в самом разгаре, Берестов травит очередной пошлый анекдот, громко крича на округу. Все гости подхватывают, смеясь заливисто. Но я то понимаю, что анекдот дерьмо полное, а смех — это просто лесть. Не более того.
— О, Маратик! — Леня замечает меня: — Ну наконец-то. Я уже думал не приедешь. А где Дарина?
— Дочь заболела, осталась дома.
— А, ну дети — это святое. Ну давай, садись уже, чего как не родной, — он тут же наливает мне стопку водки: — Штрафную за опоздание.
— Я сегодня пить не планировал, за рулем.
— Ничего, — он двигает стопку в мою сторону: — У нас если что останешься.
— Я постелю тебе в гостевой комнате, — его жена улыбается мне, накладывая на тарелку шашлык и печеный картофель.
— Меня мои ждут, — настаиваю на своем, так и не притрагиваясь к алкоголю.
— Ну Маратик, неуважение к хозяину дома, — один из его партнеров цокает, порицая меня.
И вся эта шайка лейка жутко сейчас нервирует.
— Такси если что возьмешь. Ну одну то бахни, — Берестов разочарованно качает головой.
Черт!
Опрокидываю эту злосчастную стопку, уже ненавижу себя за слабость. Но в бизнесе иногда приходится прогибаться. И мое эго от этого страдает.
Конечно, одной стопкой не обходится. Через час я уже чувствую легкое опьянение, но пока ситуацию контролирую.
Пишу жене каждые двадцать минут смс, Дари уверяет, что у них все хорошо. Что у Ариши наконец-то начала падать температура, и эта новость меня успокаивает.
— Маратик, — Берестов подсаживается ко мне, отдает приличным омбре.
Его язык уже заплетается, а глаза в кучу.
— Помнишь я тебе говорил про племяшку свою?
— Было дело.
— Слушай, а пообщайся то с девочкой. Ты у нас тут самый молодой, а ей не хватает… Ну знаешь, скучает она.
Обвожу взглядом территорию и действительно замечаю девушку. Оказывается она все это время была здесь, но я даже не обратил на это внимания. Она ловит мой взгляд, улыбается робко, закусывает губу. И вот эти вот жесты мне не нравятся.
