Странная у нас бедность. Меньше всего мы боимся остаться без еды.
Другие тревоги? А как же. Тайфуны и цунами. Грабители и полицейские облавы. Слив городской канализации и красный прилив. Гниль и плесень. Малая плата за найденные обломки и дороговизна жизни.
Может, сегодня подует теплый южный ветер.
Эта старая вилла с первого дня своей постройки, конечно, была обречена, даже и без гнева природы. Окна смотрят слишком на многое, что позволяет ци[7] входить и выходить. Вопреки наказам почтенной древности в дверях не поставили пороги, сохраняющие удачу. Владельцы, должно быть, наняли в качестве архитектора какого-нибудь лаовая[8]. Бин надеялся когда-нибудь исправить эти ошибки, поставить зеркала, чтобы те благоприятно отражали свет и ци. Пикселированная ткань с картинками будет еще лучше.
Бин проверил свое действующее под напором приливов сверло, загоняющее в фундамент метлоновый опорный столб. Еще десять таких столбов, и дом-гамак получит каркас прочнее скалы. А дальше? Приливный генератор. Бо́льшая емкость для сбора дождевой воды. Умный собиратель и коммерческая рыболовная лицензия. Убежище от бурь. Настоящая лодка. Еще больше метлона.
Он видел участки, чьи владельцы достигли третьей стадии: восстановили водопровод в старом доме, соединили с городскими сетями, потом закрепили старые стены нанобетоном, превратив дом в безопасный самообеспечивающийся остров. Мечта каждого жителя участков, осуществление которой (он вздохнул), вероятно, не больше, чем выигрыш в лотерею.
Гребя единственным веслом, Пэнь Сянбин гнал вперед полистериновый куб. Весло выписывало восьмерки с минимальным сопротивлением при переднем ударе. Его целью был натяжной трос, которым пользовались все обитатели участков; этот трос вел к новому району Шанхая Донгуан, в то его место, где гигантская морская стена отходила на сто метров, защищая аэропорт Пудон, и тем самым позволяла образоваться небольшому пляжу. Здесь можно было продавать рыбу торговцам или поварам с диснеевского курорта. По уик-эндам некоторые семейства даже решались порезвиться здесь, в прибое и на песке, и иногда платили за свежий улов.
Но прилив, который позволил ему подплыть ближе, одновременно означал, что гигантские ворота закрыты.
Привяжу плот к стене и подожду. А может, перелезу через стену. Проскользну в город, пока не начался отлив.
У Бина есть немного денег. На метлон не хватит. Но на заслуженное пиво – вполне.
В куске полистерина у Бина укреплена полая труба с большими, в форме рыбьих глаз, линзами, чтобы можно было смотреть вниз, когда гребешь. Это свое маленькое преимущество он держал в секрете. Сколько ни плавай этим маршрутом, внизу, на морском дне, всегда найдется что-нибудь новое. После эвакуации большую часть домов в этом районе снесли бульдозерами и вычистили драгами, прежде чем участки стали доступны как самая дешевая альтернатива. Пусть хоть кто-то годами трудится здесь, подгоняемый слабой надеждой стать собственником.
Здесь не осталось ничего, кроме бетонных фундаментов и кусков канализационных труб. Тем не менее Бин продолжал смотреть в трубу, намеренно свернув к тому, что когда-то было самой большой виллой на берегу. Дворец какого-то техбарона, который попал в чистку; его увели, тайно судили и разобрали на части, чтобы не выдал секретов еще более могущественных особ. Двадцать лет назад такое творилось по всей планете.
Конечно, правительственные агенты обглодали это место чище, чем кость в сычуаньском ресторане, прежде чем пустить бульдозеры, а потом и других чистильщиков. Однако проплывая в нескольких метрах над этими останками, Бин всегда чувствовал романтическое стремление, рисуя себе ярко освещенный дворец с высокими окнами. Как слуги в ливрее проходят с подносами самых изысканных и редких лакомств, удовлетворяя все прихоти гостей… этого Бин даже представить себе не мог, хотя иногда пытался.
Конечно, в песке и бетоне по-прежнему можно было кое-что найти: старые водопроводные и изоляционные трубы; банки с краской и разными растворами, содержимое которых иногда протекало и окрашивало поверхность, заставляя блестеть. Сянбин и Мейлин часто наблюдали из своего дома-гамака, как солнце радугами отражается от воды. Так было раньше, когда все казалось будоражащим, романтичным и новым…
Кстати о новом…
Бин перестал грести и внимательнее всмотрелся в свой самодельный перископ. Блеск. Какой-то необычный.
«Тут обрушение, – понял он. – Под плитой фундамента».
Здесь, далеко от линии прибоя, море было относительно спокойным. Поэтому Бин привязал весло и надел маску, потом ухватился за трос на плоту, сделал несколько глубоких вдохов и без малейшего всплеска ушел в теплую воду – нырнул, чтобы посмотреть поближе.
Похоже на новое отверстие под углом дома. Но, конечно, к этому времени кто-нибудь уже должен был его заметить. Правительственные поисковики работают очень тщательно. Каковы шансы, что…
Привязав трос к куску бетона, он подплыл ближе, чтобы заглянуть в отверстие, стараясь при этом не потревожить ил. Сняв с пояса фонарь, Бин послал внутрь, туда, где недавно обвалились стены, яркий луч. За короткое время, пока хватало воздуха, он успел заметить не многое. Тем не менее, когда он повернул и стал подниматься на поверхность, одно было ясно: в помещении есть вещи. Много вещей.
А все, что там, внутри, достойно попытки его достать, даже если придется протискиваться сквозь узкий лаз в обрушенный подвал под водой.
УТВЭДУх ты, вот это да… Ученые уже восемьдесят лет назад предсказывали, что через несколько десятков лет возникнет подлинно равный человеку искусственный разум – ир?
Некоторые говорили, что ир разовьется просто вследствие доступа к огромному количеству фактов. Доступ к фактам появился через несколько месяцев после того, как возникла возможность пользоваться Интернетом. Но никакой ир не родился.
Другие ждали, когда мировая Сеть нарастит столько же связей, сколько их в человеческом мозгу, – эту веху мы миновали в подростковом возрасте, когда вир-преступники, например червь «Рагнарёк» или ботнет «Торнадо», заразили такое количество стационарных и мобильных устройств, что это намного превосходит даже самый большой «суперкомпьютер», даже число синапсов в вашем мозгу!
Но ир по-прежнему ждал.
Сколько было испробовано других путей? Как насчет программного моделирования человеческого мозга? Или воссоздания его в «железе»? Заставить его эволюционировать в грандиозном дарвинистском эксперименте? Или попробовать направить эволюцию, меняя компьютеры и программы, как мы меняем овец и собак, позволяя размножаться только тем, у которых есть нужные нам свойства, – допустим, тем, кто проходит тест Тьюринга и кажется похожим на человека? Или тем, что кишат на улицах, в домах и вир-пространстве Токио, образуя самый большой, просто невероятный ум?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
