это всё. Нужно в туалет, вызвать рвоту... Чтобы избавиться от того снадобья, которое он мне дал.
— Чшшш... - голос Кирилла звучит тихо. И как-то ласково.
Но в то же время несмотря на некую нежность, он — опасен. И голос. И парень.
Так что же я?
Я... По-прежнему упираюсь ладонями в мужскую грудь, прослушиваю пальцами бешеное сердцебиение. И ловлю кожей щеки невесомый поцелуй.
Если бы в губы — я бы начала отбиваться. Пока еще могу.
А сюда — не знаю, почему у меня такая странная реакция — я будто цепенею. И встречаюсь взглядом с глазами Кирилла.
— Я так тебя люблю, Маюш... Ты не представляешь, как сильно, — шепчет Кабирин тихо-тихо. Едва разборчиво.
Я вслушиваюсь. Вслушиваюсь в его слова зачем-то. Зачем?
Ведь он — это вселенское зло...
И... Мир начинает кружиться. Меня обдаёт жаром. Всё происходит чересчур быстро. Я теряю ориентацию в пространстве и трезвый рассудок. Наверное, так себя чувствуешь при сильном алкогольном опьянении, хотя я ни разу не пила столько, чтобы меня ноги не держали.
Кирилл подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Всё пространство вокруг принимается раскачиваться. Я перестаю понимать, что происходит.
Окружающее воспринимается какими-то урывками. Вот у меня под спиной что-то... Прогибается. Кажется, Кирилл положил меня на кровать. Стены вокруг так пляшут, что приходится закрыть глаза.
Вот я чувствую его прикосновения, губы... Жар во мне лишь усиливается. Хочется, чтобы снял одежду и трогал. Везде. Особенно там.
Там всё пульсирует от возбуждения.
Что он дал мне?
Я не хочу так... Только не так...
По-моему, Кирилл снимает с меня одежду, что-то постоянно приговаривает, что-то ласковое, что успокаивает. Но не убирает полностью неправильности происходящего.
Мне кажется, он меня уже полностью раздел... Становится не так жарко. Только пить очень хочется.
И жалко себя так... Не передать словами, как себя жалко. Почему это должно случиться со мной? Чем я заслужила? Это ведь, когда так, очень унизительно... И нестерпимо больно...
У меня начинают течь слезы. Это единственная реакция, на которую оказывается способен мой безвольный организм.
А после — после я просто проваливаюсь в темноту. Но даже в бессознательном — горе давит. Неподъемное, безграничное горе.
Кирилл
— Не надо... Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... — Майка мечется подо мной.
Даже действие препарата не может изменить того факта, что она меня не хочет. Что я ей не нужен.
А потом я еще и слёзы её замечаю, которые текут по щекам струйками. Глаза у неё закрыты. Чтобы опять же меня не видеть.
На ней остались только трусики. Обычные хлопковые. Не сказать, чтобы она к чему-то там готовилась со своим этим.
На мне остались джинсы, у которых я расстегнул ремень, пуговицу и молнию. Уперевшись в матрас руками, жадно разглядываю почти полностью обнаженную Майку.
Красивая... Какая же она красивая. Светлая, словно фарфоровая кожа с россыпью родинок, к каждой из которых хочется прижаться губами, небольшая грудь, налитая, словно спелое яблоко, увенчанная розовыми сосками.
Изящная... Хрупкая.
Уязвимая...
Мне отчаянно хочется стянуть это тряпочное безобразие белого цвета и рассмотреть её там. Хочется просто забраться к ней в трусы рукой и потрогать...
Но эти слёзы...
— Кирилл... - зовёт меня по имени, — Пожалуйста... Не нужно...
Хрипло. С надрывом.
Подскакиваю с кровати, на которой разложил девушку, грязно матерясь сквозь зубы. На себя, на неё, хотя на неё и не за что, на всю ситуацию в целом.
Тут же падаю на задницу возле кровати на пол, прижимаясь к ней спиной, пальцы сами собой вцепляются в волосы.
Майка на кровати всхлипывает.
Что ж я творю? Я ж люблю её. Правда, люблю...
Дебил...
Препарат, который я ей дал — он лёгкий. В нём возбудитель и вещество, которое подавляет волю — оно в небольшом количестве. Его военные используют. Ничего сверхъестественного с девушкой случиться не должно. Её скоро вырубит. Поспит — и всё будет нормально.
Ну, кроме того, что теперь она возненавидит меня еще сильнее...
— Пить... Дайте попить... - раздаётся совсем уж жалобное с кровати.
Я — чертов придурок. А если то, что я сунул, как-то неправильно сработает?
Резко поднимаюсь и направляюсь на кухню. Беру небольшую бутылку воды и коктейльную трубочку — дом к нашему приезду подготовили, я сам об этом просил. Возвращаюсь к Майке, тормошу её, пою водой. Часть она выпивает, что-то проливает.
Вытираю её, укрываю одеялом.
Герой-любовник, бля. С тем, чтобы её обратно одеть, решаю не заморачиваться. Застёгиваю штаны обратно, даже ремень, натягиваю свою футболку. Принимаюсь шарахаться по дому. Дверь в спальню остаётся открытой. Время от времени я проверяю, как она там. После моих экспериментов.
Вроде бы спит.
Мне, в конце концов, надоедает слоняться из угла в угол.
И я иду. К Майке. Куда же еще. Когда еще мне выпадет шанс вот так вот завалиться к ней в постель?
Почему-то подозреваю, что никогда больше.
Ведь я далёк от мысли, что за эту выходку мне не прилетит. Наверняка, прилетит. Родители у Майки — не простые люди. И семья у неё дружная. Все друг за друга горой.
Люди отца теперь землю роют, чтобы меня найти. И найдут, можно не сомневаться. Друг Майкин опять же, сто процев, уже очнулся. Побежал куда-нибудь. Или к родственникам её, или сразу в полицию.
Так что...
Это последний глоток моей странной любви.
Залезаю под одеяло, прижимаю податливое тело к себе, утыкаюсь в изгиб шеи, дышу ею, руку кладу на плоский живот, поглаживаю.
Жаль, что она меня не любит...
Очень жаль.
Если бы она могла бы меня полюбить, я бы ей луну с неба достал. И все звёзды.
Под такие мысли проваливаюсь в сон.
И самое удивительное — ни капли не жалею, что ничего с ней не сделал. Пусть... Пусть сама выбирает, с кем и когда в первый раз сексом заниматься.
Ведь это правильно. Чтобы сама это решала, а не кто-то за неё.
Приглашаю в свою новинку "Как найти нормального мужика".
Аннотация:
Незнакомец наклоняется ко мне. Всё ближе и ближе. Когда его лицо практически соприкасается с моим — замирает.
— Твоя семейка мне задолжала. А я — я привык, что мне отдают долги. Все те, кто должен.
Ёрзаю на его модном диване и стараюсь вжаться в обивку.
— И как же я должна расплатиться? — всё-таки спрашиваю.
— Ты родишь мне... - огорошивает меня человек, которого я вижу всего пару часов, — Сына.
Не знаю, что побуждает меня ляпнуть именно это. Наверное, шок.
