из Ростова, мы общались в соцсетях, созванивались. А потом, года два назад чёрт дернул встретиться в реале. И я снова пошёл по старому сценарию... Казус, правда, разрулили родаки. Но Майка... Вычеркнула меня из своей жизни. Я попробовал тоже самое проделать с ней. Только меня ждало непредвиденное обстоятельство — она меня вычеркнула вполне успешно, а вот я — нет...
И то, что я чувствовал к ней, оно тоже изменялось. Росло вместе со мной, приобретало более осознанный характер. И окрашивалось ебу*ей ревностью. Такой, что мозги плавилось, сердце рвалось в клочья, даже руки дрожали... Я и не думал, что меня может так ломать.
Пока меня ломало, Майка меня морозила... А после — после у неё появился парень... Вся эта чушь, выставленная на всеобщее обозрение.
И я вообще слетел с катушек.
А тут еще класснуху поменяли. И эта загнанная, перепуганная лань мне напомнила Майку. Но если до той я не мог добраться, то на этой можно было отыгрываться, сколько душе угодно. Тем более, что в своём состоянии я не видел и не хотел видеть берегов.
Класснухе это не нравилось, и если все остальные терпеливо сносили все мои выходки, то эта начала сопротивляться, чем только лишь раззадоривала меня.
Наше противостояние привело к тому, что в лицей вызвали отца. Я не знаю, понял ли он сам, что запал. А вот я понял — увидев только, как он на неё смотрит.
Что-то в этом мире устроено неправильно. В нём так много людей, но ведёт нас лишь от некоторых. В моём случае — от единственной.
А судя по тому, что батя облажался по полной и теперь пытается ликвидировать последствия, и его — тоже. Но я Лию Сергеевну как сексуальный объект никогда не рассматривал. Так что конфликта интересов между нами с отцом, к счастью, нет.
Сейчас меня больше всего волнует то, что Майка со своими друзьями и своим парнем — словосочетание-то какое! — собираются на выходных к кому-то в загородный дом. И... Ночевать планируют в одной комнате. У меня в их компашке есть информатор.
Только я не допущу. Ни парня, ни ночёвки. Ничего, бля*ь, не будет.
У меня есть план...
Который рушится, потому что, вернувшись из лицея домой, я сталкиваюсь с отцом. Тот — явно не в духе. Да и вообще — что он забыл дома в такое время?!
— В кабинет! — звучит как удар кнута. И точно также рассекает воздух.
Захар
Иван отчитался о проделанной работе. И — я какое-то время подвисал, переваривая информацию. А информация мне не понравилась от слова "совсем".
Поэтому, когда отвёз Лию к ней домой, поехал к себе, очень желая встретиться с единственным сыном и наследником. Пока ехал, вспоминал слова матери о том, что один сын — не сын. Надо было её слушать и человек пять еще детей нарожать. Тогда в здоровой конкуренции они бы такими тварями не выросли. Или это просто моя несостоятельность как отца?
Но воевать с женщинами, девушками — как-то всё-таки не моё...
А после я вспоминаю, как сейчас выглядит Лия, и вот это " я не такой" теряется.
Оба мы с ним... Не такие...
— Кирилл... Объясни мне... На хрена воевать с бабой? Это что — достойный противник?! Или ты себя великим мачо ощущаешь, потому что одежду ей испортил? Или потому что она в рваной обуви из-за тебя ходит?
Останавливается сразу за дверью кабинета, наклоняет голову на бок. И несколько раз моргает ресницами...
— Бать... А тебе не по*уй на неё? Да и на всех остальных? С чего вдруг такие разговоры? Или после того, как ты её... - вижу, что хочет сказать матом, но под моим взглядом не решается. Правильно не решается. Я сейчас не уверен, что способен сдержаться. Не уверен, что с ним стоит сдерживаться, — Короче, после ваших брачных игр уважаемая Лия Сергеевна приобрела какую-то особую ценность? Ты ж их, этих девок, и за людей не считаешь... Да может, это и правильно — они — не люди, дырки для слива спермы... Или дело в том, что зацепила?!
Смотрю на него и до меня окончательно доходит, что я вырастил монстра.
— Вот что... Мои постельные дела тебя не касаются. Как бы я не относился к девушкам, с которыми я сплю, недовольных среди них ты не найдёшь. А что касается Лии... - можно, конечно, отрицать его слова и упорно врать самому себе, что то, что мне сейчас наговорил сын, не имеет никакого отношения к действительности.
Только вот в чем вся штука — еще как имеет. Поэтому тут без вариантов.
— Так вот я тебе в её сторону даже дышать запрещаю. Теперь на её уроках, да и вообще в лицее примерней ученика, чем ты, нет. Ясно?
Смотрит из-под насупленных бровей. И цедит сквозь зубы:
— А если — не ясно?
Подхожу к нему, наклоняюсь так, что мы практически нос к носу:
— А если не ясно — то тебе уже восемнадцать... И ничего своего у тебя нет. И я думаю, что если ты не хочешь учиться, то где-нибудь на Камчатке в армии тебе очень понравится. Без бабла, без твоих прихвостней-друзей, без тачек и девок... И я буду не я, если так не сделаю.
Молчит. Тяжело дышит. Затем заставляет себя согласиться.
— Ясно, пап... Чего ж не ясного. Какая-то юбка оказалась дороже собственного сына.
Глава 17
Все герои — совершеннолетние!
Кирилл
Наш разговор с отцом чуть отсрочил мой план. До следующего дня. Но не поменял его. Наверное, его поменять не могло ничто. Ну, разве меня кто-нибудь прибил.
А поскольку этого не случилось... Следующий день — пятница. Отец накрутил своих церберов, но они против меня — щенки. Поэтому... Поэтому они меня потеряли. Кажется, останутся без работы, потому что господин Кабирин однозначно воспримет это как непрофессионализм.
Только мне плевать. На всё плевать, кроме этой долбанной вечеринки, на которую собралась моя Майка.
В Москве соглядатаи меня потеряли. На какое-то время. Всё-таки дело своё они знают, уже скоро будут в курсе, что я улетел в Ростов.
Мне главное — улететь. Добираться другими способами долго и муторно. Будут ли меня принимать в аэропорту Ростова? Вполне возможно. Но это меня тоже волнует мало. Как-нибудь выкручусь. Не в первый раз.
После приземления меня ждут. С этими я ещё не знаком. Но без знакомства нам не обойтись. Ведут себя вполне вежливо, да я и
