ней знать всё. Это какая-то странная необходимость, которая меня самого очень напрягает.
Но и поделать с ней я ничего не могу. Или не хочу?
От того, что приготовил мне Богдан, не отказываюсь. Мальчишка же от души. Какой-то он открытый, искренний. И светлый. Не то что мой. Тоже мысли не слишком приятные. Но они есть. И соответствуют действительности.
В школу пацана отвожу сам. Мне нравится его восторг, когда он сначала видит, а потом и садится в мою машину. Кирилл ничем уже не восхищается. И... Упустил я его.
В машине возле школы заказываю доставку продуктов. Ориентируюсь по времени — как раз успею доехать. Дела все отложил или перекинул на замов. Пусть работают, за что я им зарплаты такие плачу.
Ключи от квартиры я взял Лийкины. Спросил у Богдана. Поэтому повторная осада квартиры Морозовой мне не грозит. Не сомневаюсь, что желания видеть меня сегодня у неё еще меньше, чем было вчера. Но как-то нам в этом вопросе предстоит найти компромисс.
Лия
Долго не могу проснуться. Вот буквально не могу. Чувствую, что пора уже вставать, а глаза не открываются. А даже если и открываются, то ненадолго, потому что я сразу вновь засыпаю. Чем меня Кабирин напоил?
Потом в панике вскакиваю, смотрю на время и бегу в комнату к брату. Мы проспали! Почему Богдан меня не разбудил? И где Кабирин?
Но Богдана в комнате нет. Нет его школьной формы, рюкзака, верхней одежды и обуви. Ушёл в школу сам?
От моих раздумий меня отвлекают звуки в прихожей. Выглядываю в коридор. Почти не удивляюсь, когда вижу, как разувается Кабирин.
— Твой брат в школе, — слышу я вместо чего-то ненужного.
— А ты — здесь, — констатирую очевидное.
— Лия... - вздыхает, потирает рукой шею, — Собирайся. Я тебя в клинику отвезу.
Меня же накрывает новой волной паники — работа... Сегодня я туда даже не позвонила.
Мужчина сразу понимает, о чем я думаю. И отвечает — даже не на вопрос, на мысли.
— К тебе на работу я позвонил, предупредил, что ты на больничном...
— Я не на больничном! — возражаю.
— Сейчас будешь.
Трясу головой. Это ведь... Так не бывает!
— Что тебе от меня надо? — восклицаю.
— Не понимаешь? — он как-то слишком быстро оказывается рядом.
Я и пикнуть не успеваю, как он прихватывает меня за затылок, а его рот накрывает мой. Язык мужчины толкается между моих зубов... После сплетается с моим...
А внизу у меня всё отдаёт пульсацией. Сладкой...
Он целует долго, так, что голова начинает кружиться. Вынуждая уцепиться за сильные плечи.
Отстраняется неохотно.
— И не ври мне, что ты на меня не реагируешь... И что тебе мерзко — тоже не ври!
Глава 15
Лия
Врать... Ему? Зачем? Тут и правду если начну вываливать, мало не покажется. Ни ему, ни мне самой.
Не хочу, чтобы трогал... Это вызывает приступ дичайшего страха. И омерзения — только как ни странно не к нему, а к самой себе. Мне тошно от себя самой, потому что тело реагирует на Кабирина. Это, пожалуй, самое ужасное во всем этом. Если отключить голову и воспоминания, я снова позволю ему всё. И снова от этого кончу.
Но ведь так быть не должно! Я не могу позволять так с собой обращаться! Не могу быть с ним, потому что я же — не животное, чтобы на одних инстинктах...
А он — он так смотрит... Сейчас спалит меня... И он возбуждён...
— Не надо! — вся моя бравада тотчас исчезает.
Я не хочу близости... Вообще не хочу!
— Ладно... - отстраняется, — Заставлять не буду.
Увеличивает между нами расстояние... Мне не верится, что Кабирин это делает, что он вообще способен на адекватное поведение.
— Собирайся, Лия. Отвезу тебя в клинику.
В этот момент звонят в дверь. С реакцией у Кабирина получше, чем у меня — он успевает открыть её. Это доставка. Мужчина забирает два набитых доверху пакета и запирает дверь. Пакеты несёт на кухню.
Морщусь.
— Что это?
— Продукты...
Жар тут же заливает шею и лицо.
— Мы — не нищие! — восклицаю я.
— А я — не благотворительный фонд, — осекает он меня тут же.
И я ему охотно верю. Такие, как он, даже, наверное, не дышат просто так. Всегда с какой-то выгодой...
— Бля... Как же с тобой трудно! — мы уже оба на кухне. Я шла за ним, как привязанная.
Не успеваю ничего... И оказываюсь у него на коленях, сам он усаживается на стул, обвивает меня руками, не даёт вырваться.
— Я — не очень хороший человек, Лия. Наверное, скорее, плохой. Но... Поверь мне, я нечасто что-то делаю для других людей. А для тебя мне хочется делать что-то хорошее.
Сижу как мышь в мышеловке, не смея даже дышать. Лицо Захара очень близко. И отодвинуться в таком положении — некуда.
— То есть, когда ты причиняешь добро, это тоже нужно терпеть? — слова звучат нехорошо.
Зло как-то...
— Я просто хочу, чтобы тебе было хоть чуточку легче... Это очень странное желание. Для самого меня — в первую очередь, — его пальцы осторожно заправляют прядь волос мне за ухо.
Смотрю на него во все глаза — наверное, это очень редкий момент, когда монстр может быть человеком.
— Я... Был неправ. И плохо поступил в отношении тебя... - это что — он так извиниться пытается?
— А мне от того, что ты понял это, мне — ты думаешь легче? — шепчу это очень тихо.
— Вряд ли... - а потом просто прижимает мою голову к своему плечу.
У меня нет сил сейчас с ним сражаться. Я просто смеживаю веки. Я так чуточку посижу, а потом...
А потом чувствую, как его губы целуют меня в волосы. И тянет снова заплакать. Что с этим со всем делать теперь?
— Лий, разбери продукты. И поехали в клинику.
— Мгу, — вот и всё, что отвечаю.
Пакеты Захар мне помогает разбирать — здесь и мясо, и деликатесы, и фрукты, овощи, крупы, молочка. На его вкус. И из дорогого магазина.
Выбрасывать еду я не буду — это с жира беситься.
Вещи, которые он купил... Я бы отказалась. Судя по пакетам, они не просто дорогие, а очень дорогие. Только выбора мне он не дал. Не в ту ночь. Ни сейчас.
Но пальто моё — оно мне нравилось. Выглядываю в окно, куда Захар его выкинул.
— Его в химчистку отправили. Как готово будет — привезу. А сапоги — в мусорке... - вот и
