— Ясно. Видать, у твоего Киллера мало того что нежная душа — хотя ему положено быть свирепой сторожевой собакой! — он, очевидно, в прежней жизни не иначе как был кошкой. И не он один, — многозначительно заметил Люк. — А теперь поди реши, кто он такой, — сплошные проблемы с установлением личности.
— Никаких проблем у Киллера нет. Пес отлично знает, кто он такой. — И я тоже, добавила про себя Хиллари. Во всяком случае, в светлые мои дни.
Когда Люк не сбивает меня с толку.
— Слушай, что это с ним? ~ удивился Люк, поймав на себе собачий взгляд. — Почему он так странно кривит пасть?
— Улыбается.
— Что? Доберманы-пинчеры улыбаются?
— Мой — да. — Хиллари погладила Киллера по голове. — Он и целоваться любит. Язык у него самый шустрый во всей Новой Англии. Да ты его уже на себе испытал.
— А как насчет хозяйки? — не упустил случая Люк. — Тоже любит целоваться? У нее тоже язык самый шустрый во всей Новой Англии?
Хиллари пропустила его провокационный вопрос мимо ушей и задала свой:
— Как у тебя с папой?
— Превосходно.
По его тону Хиллари поняла, что ничего больше от него не услышит, да и особого желания о чем-либо допытываться у нее не было. Пусть пока вопрос остается открытым. Сейчас есть дела поважнее.
— Нам надо поговорить о ближайших наших планах, — начала она.
— О чем тут говорить? — небрежно бросил Люк. — Завтра, от силы послезавтра, я найду другое жилье, и мы переедем.
— Если я на днях уезжаю с тобой отсюда…
— Минуточку! — перебил ее Люк. — Какие еще «если»? Ты моя жена. Куда еду я, туда и ты. Она бросила на него пронзительный взгляд.
— Так вот… если я перееду с тобой, мне нужно подготовиться. Не говоря уже о том, что новую квартиру тебе лучше снять после того, как ее посмотрю я… — предостерегающе сказала она. — Вообще дел у меня невпроворот.
— Каких?
— Скажем, нужно нанять папочке экономку. Миссис Окидо ушла месяц назад. Я, как вернулась, все собиралась подыскать кого-нибудь взамен, да так и не собралась.
— А почему твой папочка не может сделать это сам?
— Потому что я обещала ему взять это на себя. — В голосе ее прозвучали виноватые нотки. В самом деле, ведь она сама вызвалась — хотелось разгрузить отца от домашних забот. Не увиливать же от своих обещаний только потому, что ее жизнь внезапно круто изменилась. Она обещала отцу приискать экономку, и, как Бог свят, сделает это, что бы там ни стряслось, хоть светопреставление, хоть потоп!
Но вдаваться в объяснения нет смысла, Люк все равно не поймет, тем более что ее зацикленность на этом и ей самой неясна. Скорей всего, тут было желание опекать отца. Чувство это в ней укоренилось с ранних лет, с благословенного детского возраста. Ее всегда тянуло заботиться о нем, о его счастье и благополучии.
— Если я отсюда уезжаю, то кровь из носу, а экономку я ему найду. Не хочу оставлять его здесь совсем одного.
— Почему одного? С ним остается Киллер.
Услышав свое имя, пес соскочил с дивана, потянулся и снова улегся, теперь уже у изножья кровати. — Киллер ни готовить, ни убирать не умеет, — сказала Хиллари.
— И твой папочка тоже?
— Нет, он может. Но у него нет времени. Весь день он проводит в офисе. А дома занимается садом — сад требует ухода, и постоянного. Так что дел ему и без того хватает.
— Ну хорошо. Значит, ты нанимаешь ему экономку. Это что, так трудно?
— Тебе, очевидно, никогда не приходилось искать экономку, — сухо заметила Хиллари.
— Не приходилось. Кстати, одна из моих приятельниц держит агентство по найму. Я попрошу прислать тебе нескольких претенденток. Да она и сама может взять все на себя. А ты пока начни паковаться. Не завтра, так послезавтра мы переезжаем, и изволь быть готовой.
— Перестань мною командовать! Мне это не доставляет никакого удовольствия! — гневно объявила Хиллари. — Не доставило, когда ты в приказном порядке потащил меня венчаться, и сейчас не доставляет. — И, смерив его неодобрительным взглядом, добавила: — Твоя чрезмерная деловитость, черт возьми, не доведет тебя до добра.
Он тоже смерил ее взглядом, интимно-одобрительным, и подсел к ней на диванчик.
— А тебя, черт возьми, твоя чрезмерная сексапильность. Ну как, скажи на милость, тут удержаться, чтобы не поласкать тебя, не пообниматься? Что же мне — ходить все время «руки по швам»? Кто сказал, что я не смею тебя погладить?
— Не смеешь! — Она быстро отодвинулась на край диванчика.
— В брачном контракте ничего такого не сказано.
— И не должно быть. Это говорю тебе я.
— Ты много чего говоришь. Особенно губами, когда целуешься. — Он придвинулся к ней и нежно провел указательным пальцем по ее верхней губе. — Вот их я и слушаю.
А вот ей ни в коем случае нельзя было его слушать. Он опять искушал ее, по крайней мере пытался. Прикосновением, голосом, глазами. Своими потрясающими зелеными глазами, которые так запомнились Джолин, а уж ее, Хиллари, мгновенно сбивали с мысли.
В данный момент она сбилась не только с мысли, но и, кажется, с пути праведного. И не только из-за глаз Люка. Его палец уже успел переместиться к утолку ее рта и готов был пробраться за мочку уха. Хиллари бросило в дрожь. Ведь там одна из ее эрогенных зон. И Люк это прекрасно знает. Что делать — сопротивляться или сдаться на милость соблазнителя?
И только она нашла в себе силы, чтобы противостоять наслаждению, которое несли его ласки, как проворные пальцы Люка скользнули ниже — к ее шее, месту еще более чувствительному. Как же ей сопротивляться, если он все время меняет поле боя?
Теперь его ладонь вдруг оказалась у нее на плече, а кончики согнутых пальцев поглаживали ей кожу, вызывая на ответную реакцию.
— Ты какая-то ужасно напряженная, — лукаво заметил он, нежно массируя ей плечо. — С чего бы это?
Будто сам не знает, подумала она про себя, а вслух сказала:
— Потому что приступаю к новой работе, не говоря уже о том, что начинаю новую жизнь.
— И превосходно справишься, — уверил он ее. — Ты всегда превосходно справлялась.
Он на самом деле так думает? Как же мало он ее знает.
— Ладно, оставь меня, — отмахнулась она.
— Ну чего ты дергаешься? — не унимался он. — У тебя семь пятниц на неделе. То в одном настроении, то в другом. Сменяются, как в телике реклама. Что за капризный характер!
— Неправда. Совсем не капризный. Хотя закапризничаешь тут. Как я еще держусь? За последние две недели успела вернуться в Ноксвилл, встретиться с тобой, выйти за тебя замуж, так сказать, по первому требованию, а теперь мне объявляют, что не сегодня-завтра я должна переезжать, — и все это в те дни, когда я приступаю к новой работе.
— Пытаешься внушить мне, что чаша твоя переполнилась? — И он бросил якобы случайный, но довольно-таки игривый взгляд на ее грудь, выдающую учащенное дыхание.
