— Пап, — предостерегающе напомнил ему Люк.
— Имею я право предупредить родного сына? Очень даже возможно, что эта твоя новобрачная в сговоре со старым змеем, своим папашей. Да, да, чувствую, пахнет настоящим заговором. Они вынашивают хитроумный план, чтобы сквитаться с нами.
— Да нет, отец. Успокойся. Можешь мне поверить, никакого заговора тут нет. Во всяком случае, Гранты ничего такого не замышляют.
У Шона загорелись глаза.
— Значит, это ты что-то замышляешь?..
— И я ничего. Хиллари теперь твоя невестка. Член нашей семьи. Ты ведь сам всегда говорил: семья — самое важное.
— Говорил. До того, как сбежала твоя мать, а ты женился на дочери моего врага.
— Значит, ты исключаешь меня из семьи?
— Не говори ерунды. Ты мой сын. И всегда будешь моим сыном. Даже если творишь черт знает какие глупости. Вроде вот этой. Надо же было суметь — жениться тайком!
— Спасибо, отец.
— Но ты остерегайся. Повторяю: у них что-то на уме…
— Я рад бы обсудить с тобой это подробнее, — прервал его Люк, — но надо ехать к себе в офис…
— Это ты свою бытовку называешь офисом? — хмыкнул Шон. — Пора наконец обзавестись настоящим помещением.
— В свое время, отец. Вот приеду в другой раз…
— И…
— И обо всем поговорим. Когда дела у меня будут на мази. Может…
— И тебе не совестно терзать старика отца? — снова завелся Шон. — А если я завтра умру? Что ж, . я лягу в могилу, не зная, как у моего единственного сына идут дела?
— Превосходно идут, отец. И на сегодня знать это тебе, право, вполне достаточно. А завтра ты не умрешь. Есть еще порох в пороховнице.
Шон рассмеялся.
— Что верно, то верно. Вот и соображай, откуда взялся порох в тебе. Ты его унаследовал, сын, честь по чести.
— Не спорю, унаследовал, — согласился Люк. И еще он кое-что унаследовал честь по чести — антипатию к бурному проявлению чувств. Нет, он — в отличие от своего отца — не позволит чувствам брать над собой верх.
Да, он унаследовал от отца дар витийства, а от матери вкус к актерским позам. Только он научился трезво направлять свои таланты в русла, ведущие к достижению поставленных целей.
В данный момент у него две цели. Заполучить Хиллари в свою постель, где ей и положено быть, и заполучить Энгуса Робертсона в финансовые спонсоры для проекта дома престарелых. И когда оба эти дела будут доведены до ума, он, Люк, почувствует себя удовлетворенным.
В трех кварталах от офиса Шона Маккалистера, в мексиканском ресторане, Хиллари сидела с Джолин. После утренних пререканий с Люком Хиллари почувствовала, что ей необходимо укрепить пошатнувшуюся веру в собственные силы. А потому решила надеть один из своих любимых костюмов. На ней была бирюзовая шелковая блуза, превосходно контрастировавшая с дымчатой безрукавкой ручной вязки, и отлично сшитые на заказ черные брючки. На золотой цепочке спускался с шеи кулон из голубоватого топаза — амулет, подарок матери.
— Ну вот, — сказала Джолин. — Вот и наши коктейли. А теперь расскажи мне все в подробностях. Я ведь даже не знала, что ты, хитрячка этакая, встречалась с Люком.
— Да нет, я с ним не встречалась, — заверила ее Хиллари.
— Значит, вы переписывались? Пока он был заграницей, я имею в виду.
— Не угадала.
— Тогда как все-таки это случилось? Не с бухты-барахты же вы поженились?!
— Ну… были причины.
Джолин вылупила на нее глаза.
— Ты что — в положении?
— Нет!
Джолин нахмурила лоб.
— Не улавливаю, Хиллари. Чего-то ты мне не досказываешь.
— А ты поклянешься набором твоих пластинок Долли Партон, что ни одной душе не проболтаешься?
— Клянусь! — Джолин торжественно подняла руку; четыре пальца из пяти были в кольцах. — Клянусь всеми пластинками Долли Партон и Рэнди Тревиса плюс компакт-дисками Гарта Брукса.
Зная, как Джолин дрожит над своей коллекцией пластинок, Хиллари теперь была уверена — постаравшись забыть о предупреждении Люка, — что подруга сохранит доверенную ей тайну.
— По правде говоря, мы с Люком поженились потому… — Ну как сказать, что ты вышла замуж, потому что тебе это приказали, а у тебя не нашлось взамен других вариантов?. Хиллари замялась.
— Ну, так вы поженились, — подталкивала ее Джолин, — потому что…
— В общем, это вроде как брак по расчету.
— И кто же в выигрыше?
— Общее положение дел.
— Что-что? Бог мой, Хилли! — воскликнула Джолин, потеряв терпение настолько, что перешла на сокращенное ее имя. — Право, вытянуть из тебя что-либо труднее, чем из щучьей пасти.
Проведя пальцем по соленому краю рюмки, Хиллари решила начать сначала:
— Видишь ли, мой отец стал враждовать с отцом Люка.
— Из-за того, что вы поженились?
— Нет. Напротив. Мы поженились, чтоб положить конец их вражде.
— Каким же образом, ты считаешь, ваша женитьба тут поможет?
— Люк так считает. Он куда лучше, чем я, все бы тебе объяснил. Понимаешь, мы одни у наших родителей. — Хиллари умолкла, пытаясь внятно все сформулировать. — Только я и Люк. Ну и, обвенчавшись, мы объединим наши семьи.
— Две враждующих семьи.
— Не совсем так. Враждуют не семьи — Вражду ведут только отцы. Люк и я к их вражде никак не причастны. Я даже не знала — пока не вернулась домой, в Ноксвилл, — какой серьезный оборот все это приняло. Ты же знаешь, я редко сюда наезжала за эти четыре года.
— Да, я это заметила. И полагала, что из-за Люка. Значит, ты его не разлюбила?
— Не знаю, как и сказать, Джолин, — печально вздохнула Хиллари. — Он пытается все вернуть. Знаю, что поддаваться нельзя, но туг я, кажется, не вольна над собой. Я было уже совсем поверила, что все в прошлом и он для меня ничего не значит. Но вот пошла к нему и сразу влетела в его объятия…
— Подожди! Остановись на минутку! — прервала ее Джолин. — Как так — влетела в его объятия? Опять ты что-то пропускаешь.
— Да нет, все так и было, случайно. Я поднималась в его бытовку на стройке, а Люк как раз выходил… Но это неважно. Важно другое — опять я попала под его чары. Черная магия, да и только, Четыре года ведь были врозь, а влечение не уменьшилось нисколько.
— Люк это тоже почувствовал?
— Кто его знает, что он чувствует. Люк не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ. Я всегда считала его скрытность защитной реакцией. Но сейчас не знаю, что и думать. Знаю только, что он хочет меня. Сам мне сказал.
— Начало положено. Неплохое начало.
— Если бы так. Все дело в том, что для Люка это не начало. Тут страсть, влечение. Вот что тут. Вот что между нами.
— И на это он и напирал, когда предложил тебе обвенчаться?
— Да нет. Просто приказал. Я пошла к нему, чтобы он помог прекратить нелепую вражду, в которой погрязли наши отцы. И он заявил: хочешь покончить с этим, выходи за меня замуж. — И все?
