плод моих галлюцинаций. Может, у меня опухоль мозга или тяжёлая инфекция с высокой температурой. Что, чёрт возьми, было бы предпочтительнее? Чтобы это оказалось реальностью или фантазией?
Резкий запах в воздухе напоминал мне о стерилизаторах и медицинском спирте. Этот аромат окончательно разбудил меня. Должно быть, я снова отключилась, едва успев закрыть глаза.
— А, добрый вечер, — раздался мужской голос, который я не узнала. Мне потребовалось много времени, чтобы поднять голову, и ещё больше — чтобы осознать, на что именно я смотрю.
Мужчина передо мной выглядел как кошмар, сошедший со страниц моих любимых книг или из старых чёрно-белых фильмов ужасов. На нём была маска, но не обычная медицинская или хирургическая. Эта больше походила на ту, что надевают на маскарадный бал. Она закрывала примерно верхние тридцать процентов его лица, скрывая один глаз до скуловой кости, затем пересекала переносицу и поднималась до линии волос, оставляя другой глаз открытым. Сквозь единственное отверстие в маске не было ничего видно, точь-в-точь как у того человека в моём сне мгновение назад. Поверхность маски была тёмно-фиолетового матового цвета, с теми же странными символами и письменами, прочерченными чёрным.
Единственный глаз, который я могла видеть, был пронзительного и неестественного жёлтого цвета. Та часть лица, что была открыта, казалась красивой, но аскетичной. Отчуждённой и неприступной. Тонкие губы были сжаты в выражении человека, размышляющего, насколько именно усложнит ему жизнь моё появление.
На нём был белый льняной халат, забрызганный жидкостями всевозможных цветов. К счастью, ни одна из них не походила на свежую кровь. По крайней мере, на данный момент. Впрочем, сейчас всё было возможно. Но, увы, это было не самым страшным. Этот мужчина, кошмарный, каким бы он ни был, оказался не тем, что заставляло знакомое чувство ужаса вновь подниматься в моей груди.
Я была пристёгнута к столу.
Верхняя часть платформы, на которой я лежала, была приподнята. Кожаные ремни удерживали мои ноги, а ещё один был туго затянут вокруг рёбер. На правом запястье красовалась манжета. Ремни, тёмно-коричневые, из необработанной кожи, были туго затянуты, впиваясь в кожу.
Моя левая рука была прикреплена к обитому кожей подлокотнику, который удерживал её на весу и отведённой в сторону. Казалось, именно моё запястье было в центре внимания. Кожаный ремень был затянут вокруг нижнего запястья и локтя, надёжно прижимая руку к съёмному подлокотнику. Вся конструкция стола напоминала мне экспонат из музея медицины конца девятнадцатого века — что-то из тех жутких коллекций, что иногда выставляли в старых корпусах медицинских институтов.
Повязки с моей руки сняли, и мужчина стоял рядом, слегка склонившись над моей конечностью, будто я застала его в разгар работы.
Странное ватное ощущение в голове исчезло, быстро сменяясь приливом адреналина. Я дёрнулась и поняла, что ремни надёжно удерживают меня на месте.
— Отпустите меня! — взвизгнула я и принялась вырываться ещё яростнее, отчаянно дёргая и упираясь в сковывавшие меня путы.
— Полагаю, вы были правы, — раздался женский голос, с другой стороны. — Признаю, ремни действительно оказались необходимы.
Мужчина вздохнул и потянулся к столу, находившемуся вне моего поля зрения. Когда его рука вновь оказалась передо мной, в ней был шприц. Как и стол, он выглядел ужасно старомодно: металлический корпус вокруг стеклянного цилиндра с двумя большими кружками для пальцев.
— Нет! — закричала я и замерла. — Нет, остановитесь! — взмолилась я. — Пожалуйста, не надо, — умоляла я этого человека. — Я… я перестану бороться.
Мужчина замер и внимательно, с явным недоверием, изучал меня, приподняв одну скептическую бровь.
— Если вы продолжите беспокойно себя вести, у меня не возникнет ни малейших угрызений совести по поводу того, чтобы вернуть вас в бессознательное состояние. Мне, по сути, всё равно, — предупредил он.
Пребывать в сознании, даже будучи беспомощной, казалось безопаснее.
— Я буду вести себя хорошо, — пообещала я.
— Пока что, — с недоверием произнёс мужчина.
— Дорогой… — снова послышался женский голос, и я не посмела отвести взгляд от человека, нависшего над моей рукой со шприцем, наполненным бог весть чем, чтобы увидеть, кто ещё находился в комнате.
Мужчина вздохнул.
— Ладно уж, — уступил он и отложил шприц обратно на металлический стол с лёгким лязгом.
Я выдохнула воздух, который неосознанно задерживала, и наблюдала, как мужчина оглядывает меня с опаской. Казалось, он ожидал, что я в любой момент снова начну биться в истерике. Дело было не в том, что у меня не было соблазна. Но было совершенно ясно, что на то, чтобы высвободиться из пут, которыми он меня опутал, у меня уйдёт куда больше времени, чем ему потребуется, чтобы усыпить меня.
К тому же, я ощущала нечто странное. Неладное. Снова ту самую отстранённость и рассогласованность. Словно мою голову набили ватой, или будто я была слегка пьяна. Напоминало веселящий газ у зубного.
— Вы меня… накачали чем-то? — В моём голосе смешались обида и любопытство.
— Разумеется. Я не могу позволить вам дёргаться, пока я работаю. И я предположил, — он сделал паузу, намеренно бросив взгляд куда-то вглубь комнаты, — и, как видите, не без оснований, что вы будете напуганы тем местом, в котором оказались. — Я заметила, что у мужчины был лёгкий, едва уловимый акцент. Он был человеком — или, по крайней мере, когда-то был им. Его жёлтый глаз ставил его нынешний статус под серьёзное сомнение.
— Полагаю, у меня есть веская причина быть напуганной, — ответила я.
— Возможно. Но, несмотря на это, мне нужно выполнить свою задачу, — возразил человек в маске. — Я прошу вас постараться лежать смирно. — Он снова принялся возиться с чем-то на столе рядом, доставая что-то из контейнера и протирая.
— Вы причините мне боль?
— Если бы я планировал нечто подобное, мне бы вряд ли было дело до того, боретесь вы или нет, — указал он, словно я была дурочкой. — В данном же случае я как раз пытаюсь избежать нанесения вам излишних травм. Итак, — он посмотрел на меня с выражением человека, которого изрядно потрепала жизнь, — могу ли я получить минутку покоя?
— Уважаемый, не надо сердиться на меня за то, что я вас как-то раздражаю, — отрезала я. Откуда во мне взялась смелость так разговаривать с ним? Может, сказывались препараты, которые он мне вколол. — Меня похитили монстры, и я пристёгнута к грёбаному столу. Простите, если моё замешательство доставляет вам
