Читаем без скачивания Кибериада. Повести и рассказы - Станислав Лем

Когда король распрощался уже с мудрецами,осыпав их милостями, и больше всех- старца, сумевшего разом преподнести ему величайшую лесть и нанести величайшее оскорбление, один из молодых любомудров, оставшись со старцем наедине, спросил, много ли правды содержалось в его рассказе.

— Что ответить тебе?- молвил старец.-Рассказанное мною не из знаний проистекало. Наука не занимается такими свойствами бытия,как смешное и несмешное.Наука объясняет мир,но примирить нас с ним может только искусство. Что мы действительно знаем о возникновении Космоса? Пустоту столь обширную можно заполнить лишь мифами и преданиями. Я хотел,сочиняя миф, достигнуть предела неправдоподобия и был, кажется, близок к цели. Впрочем, ты знаешь об этом и хочешь только узнать, точно ли Космос смешон. Но на этот вопрос каждый пусть отвечает сам.

СКАЗКА О КОРОЛЕ МУРДАСЕ

После доброго короля Геликсандра на трон вступил его сын Мурдас.Подданные впали в уныние,ибо был он честолюбив и пуглив: решил прозвище Великого заслужить,а боялся сквозняков, привидений,воска- ведь на вощеном полу ногу сломать недолго, родных,что в деле правленья мешают, а пуще всего — предсказаний. Будучи коронован,тут же велел он по всему государству двери закрыть,окон не открывать,гадательные шкафы уничтожить, а изобретателю машины,которая привидения устраняла,пожаловал орден и пенсион. Машина и вправду была хороша- привидений он не увидел ни разу. Не выходил он и в сад, чтоб его не продуло, и прогуливался лишь по дворцу; дворец же имел он весьма обширный.

Однажды, прохаживаясь по коридорам и анфиладам, забрел он в старую часть дворца, куда ни разу еще не заглядывал.Сначала прошел он в залу, где стояла личная гвардия его прадеда,вся заводная,тех еще лет,когда об электричестве и не слышали.Во второй зале увидел он паровых рыцарей,тоже давно заржавевших, но и в этом не было для него ничего любопытного,и уже хотел он идти обратно, как вдруг заметил маленькую дверцу с надписью: «Не входить!» Покрывал ее толстый слой пыли,и король даже и не притронулся бы к ней, когда бы не эта надпись.Больно уж она его осердила.Это как же? Ему, королю, дерзают запреты какие-то устанавливать? Не без труда отворил он скрипучую дверцу и по крутой лесенке в заброшенную башню поднялся.А там стоял старый-престарый шкаф — медный, с рубиновыми индикаторами, ключиком и заслонкой. Понял король: перед ним гадательный шкаф- и разгневался пуще прежнего, что вопреки его воле оставили шкаф во дворце;но вдруг подумалось ему, что один-то раз можно испробовать,что бывает,когда шкаф гадает. Подошел он к шкафу на цыпочках, повернул несколько раз ключик,а когда ничего не случилось, постучал по заслонке. Шкаф хрипло вздохнул,заскрежетал всем своим механизмом и зыркнул на короля рубиновым глазком,как бы искоса. Припомнился тут королю косой взгляд дяди Ценандра, отцова брата,бывшего прежде его наставником. Верно, дядя и велел этот шкаф поставить ему назло,подумал король, иначе с чего бы шкафу косить?

Странно сделалось у него на душе,а шкаф,заикаясь,стал потихоньку наигрывать унылый мотив- точь-в-точь,будто кто-то лопатой железное надгробие обстукивал, и из-под заслонки выпал черный листок с желтыми, как из кости, строчками.

Испугался король не на шутку,однако не мог перебороть любопытства. Схватил он листок и побежал с ним в опочивальню; когда же остался один, вынул листок из кармана. «Взгляну-ка, осторожности ради, одним только глазом», — решил он, да так и сделал. А на листке было написано вот что:

Царству на гОре сцепилась родня,Сестры в раздоре, меж братьев резня,Брата — с раската, сестер — на костер,Крут кипяток — прыгай, сынок.Родичи ропщут, дядья — за ножи,Близятся бунты, грозят мятежи.Ненадежны внук и зять, ну-ка,Внука с зятем — взять,Левой хлоп, правой трах,Дядю в лоб, деда в пах,Придержите-ка отца,Пусть утонет до конца.Умер зять — трупов пять,Следом тесть — стало шесть,Тетке плетка, внуку кнут,Деверя на казнь ведут.Нам родные хоть и милы,Но милее их могилы,Ибо семья — роковая змея,Горе твое и погибель твоя.Всех изведи и повсюду укройся,Бойся не гроба, а снов своих бойся.

До того перепугался король Мурдас,что в глазах у него потемнело.Проклинал он свое легкомыслие,побудившее его завести гадательный шкаф. Но времени на сожаления не было- знал он, что нужно действовать, дабы не дошло до самого худшего.В значении предсказания он ни минуты не сомневался: как он давно уже подозревал, ему угрожали ближайшие родственники.

По правде говоря,неизвестно,так ли все в точности было, как мы рассказываем.Во всяком случае, события последовали за этим печальные и даже леденящие кровь.Король повелел казнить всю родню,один только дядя его, Ценандр,в последний момент сбежал, переодевшись пианолою.Это ему нисколько не помогло;в скором времени он был схвачен и обезглавлен. На этот раз король подписал приговор с чистым сердцем, ибо дядю схватили, когда он уже затевал заговор против монарха.

Осиротей столь внезапно,Мурдас облачился в траур.На душе у него было теперь спокойнее,хотя и печально поскольку по природе своей он не был ни зол, ни же сток.Недолго длилась безмятежная королевская скорбь пришло ему в голову,что могут быть родственники,о которых он ничего не знает. Любой его подданный мог оказаться в далеком родстве с ним; поэтому время от времени он казнил то одного, то другого,но это его вовсе не успокаивало: нельзя же быть королем без подданных,как же тут изведешь всех? Такой он сделался подозрительный, что велел припаять себя к трону,дабы никто его оттуда не свергнул,спал в бронированном колпаке и все думал без устали, что бы такое учинить Наконец учинил он дело необычайное,настолько необычайное,что вряд ли сам до него додумался.Говорят,будто подсказал ему эту мысль бродячий купец, переодевшийся мудрецом,а может,мудрец, переодетый купцом,- разное в народе сказывают.Говорят,будто прислуга дворцовая видела кого-то с закрытым лицом, проходившего ночью в королевскую опочивальню.Одно несомненно:однажды Мурдас созвал всех придворных строителей,электрыцарских мастеров,лейб-наладчиков и стальмейстеров и велел им увеличить его особу,да так,чтобы вышла она за все горизонты.Повеления эти были выполнены с поразительной быстротой, потому что директором проектной конторы назначил король заслуженного палача.Колонны электрозодчих и киберпрорабов принялись доставлять во дворец проволоку и катушки,а когда расширившийся король заполнил своей особой все здание так, что был одновременно на всех этажах,в подвалах и флигелях, пришел черед соседних с дворцом строений.Два года спустя распространился Мурдас на весь центр.Дома,недостаточно представительные,а значит, недостойные вмещать монаршую мысль,сравняли с землей и на их месте воздвигли электронные резиденции,именуемые усилителями Мурдаса.Король разрастался постепенно и неустанно- многоэтажный, искусно смонтированный,усиленный личностными подстанциями,пока не стал наконец всею столицей,остановившись на ее заставах.На душе у него полегчало.Родных уже не было; ни масла пролитого, ни сквозняков он теперь не боялся, ведь тому, кто сразу пребывает везде, и шагу ступить незачем. «Государство- это я»,- говаривал он, и не без оснований: кроме него, населявшего рядами электрозданий площади и проспекты, никого не осталось в столице,не считая,конечно,придворных обеспыльщиков и собственных его величества чистоблюстителей, что ухаживали за королевским мышлением, из здания в здание перетекавшим. Так и кружило милю за милей по целому городу довольство Мурдаса тем,что удалось-таки ему достичь величия материального и буквального и притом укрыться повсюду, как наказывало гаданье, ибо отныне он был вездесущ в своем государстве.Особенно живописно выглядело это по вечерам, когда король-великан,разгораясь электрозаревом,переливался огнями-размышлениями, а потом постепенно гас, погружаясь в заслуженный сон. Но мрак беспамятства первых ночных часов сменялся трепетным мерцанием пробегавших через весь город огней. То начинали роиться монаршии сны. Лавины сновидений королевских обрушивались на здания, и загорались во тьме их окна, и целые улицы мигали друг другу то красным,то фиолетовым светом, а придворные обеспыльщики, вышагивая по пустым тротуарам, вдыхая чад разогревшихся царственных кабелей и заглядывая украдкой в окна, в которых что-то сверкало, перешептывались меж собою:

— Ого! Не иначе кошмар какой-то мучает нынче Мурдаса — как бы нам потом не влетело!

Как-то ночью,после особенно хлопотливого дня- король обдумывал проекты новых орденов, которыми собирался себя наградить,-приснилось Мурдасу, будто дядя его, Ценандр, в ночной темноте прокрался в столицу и, завернувшись в черную епанчу,бродит по улицам, выискивая пособников для подлого заговора. Целыми отрядами вылезали из подземелий заговорщики в масках,и было их столько, и такая кипела в них жажда цареубийства,что Мурдас задрожал и пробудился в великом страхе.Рассвело, и солнышко уже золотило белые тучки на небосклоне,так что Мурдас,успокоившись,сказал себе: «Сон- морока, и только» — и занялся снова прожектированием орденов, а те, что выдумал накануне, развешивали ему на террасах и на балконах.Однако,когда вечером отправился он на покой после трудов праведных,едва лишь задремав, увидел цареубийственный заговор в полном расцвете. Случилось так вот почему: от изменнического сна Мурдас пробудился не весь;городской центр,в котором и угнездилось крамольное сновиденье, вовсе не просыпался,но по-прежнему почивал в объятьях ночного кошмара король же наяву об этом ничего не ведал.Между тем изрядная часть его королевской особы,а именно кварталы Старого города, не отдавая себе отчета в том, что дядя-злодей и все его происки суть единственно видимость и мираж, продолжала упорствовать в кошмарном своем заблуждении.В эту вторую ночь увидел Мурдас во сне,что дядя лихорадочно злоумышляет,скликая родню.Явились все до единого,поскрипывая посмертно шарнирами,и даже те, у коих недоставало важнейших частей,подымали мечи против законного повелителя! Движение оживилось необычайно.Толпы скрывающих свое лицо заговорщиков шепотом скандировали крамольные лозунги,в подвалах и подземельях шили мятежники черные стяги бунта,варили яды, вострили топоры, отливали медяшки-смертяшки и готовили решительную расправу с ненавистным Мурдасом.Король испугался вторично, пробудился, весь трепеща от страха,и хотел уже вызвать Золотыми Воротами Уст Королевских все свое войско на помощь,дабы изрубило оно бунтовщиков на куски,но тут же сообразил, что не будет от этого проку. Не вступит же войско в его сновиденье,чтобы подавить вызревающий там мятеж. Тогда попытался он одним лишь усилием воли пробудить те четыре квадратные мили своего естества, что упорно грезили о мятеже, но напрасно. Впрочем, по правде,не знал он,напрасно или же нет,ибо в бодрствующем состоянии не замечал крамолы, подымавшей голову лишь тогда, когда его одолевал сон.