каждого, а только тех, кто имел вес среди остальных искателей приключений. Спрашивала лишь офицеров, если нас можно назвать этим словом. Меня, и ещё нескольких парней. И за решением каждого из нас стояло по сотне душ, за которых мы и принимали решение. Если согласится один — вместе с ним получит противоядие ещё сотня людей. А если он откажется… То и все остальные пойдут на корм воронам. Я не мог, понимаешь? Не мог подставить своих парней! Ведь жизнь одна. И если я готов был поставить её на кон, сохранив честь, то как я мог приказать сделать тоже самое и остальным?
— Так почему было не убить её уже после того, как противоядие вы получили?
— Мы и хотели. Думали, что это сработает…
— Даже не думай останавливаться, — Сайбер ещё сильнее сжал свой кулак, хоть бить и не собирался. В этом уже не было смысла. Паззл начал складываться.
— Действие противоядия оказалось временным, а вот самого яда — нет, — произнёс Грин, кивнув в сторону своей фляжки, которая выпала из его рук в процессе допроса. — Она подмешивает противоядие в пойло. И если ты не выпьешь хотя бы кружки за сутки — твоя жизнь прекратится. А чем больше пьёшь — тем лучше себя чувствуешь. И не только в плане хмели в голове.
— И что, вы решили продолжать потакать ей до конца своей жизни?
— Да нет, конечно, — грустно усмехнулся Гернард. Кажется, его глаза даже стали поблёскивать от скопившихся за эти годы, горьких слёз грусти о павших товарищах. — Добрая половина мужчин тут же послали её туда, куда, собственно, собирались её определить ещё в самые первые дни знакомства. До вечера они не дожили. Погибло три сотни человек из шести, включая и всех офицеров, кроме меня. Я отказался тоже, но оказался чуть крепче остальных. Даже никогда и не догадывался, что здоровье окажется моим проклятием. Тогда она встретилась со мной и заявила, что если уж я остался одним-единственным из тех, кто принимал решение изначально, то и отвечать за все остальные три сотни жизней — предстоит мне. Теперь от меня зависели жизни уже не сотни, но трёх…
— Так ведь не может быть, чтобы за десять лет никто не попытался её предать, — рассудил герой, в то время как волосы на его руках уже встали дыбом от одной мысли о всех чудовищных свершениях Теннары.
— Такие, конечно же, были, — кивнул Грин. — Но когда от очередной дозы отказывался один — она лишала её ещё десятерых. В моём же случае, цена свободы осталась прежней. Ступи я в сторону — обречены будут все.
«Значит, она пресекла любые восстания и возгласы несогласных, с помощью других несогласных. Гениально. Чудовищно гениально», — картинка сложилась. Вся, без малейших пробелов. Все странности города Лиггсбри, подобно элементам головоломки, заняли своё место. Всё то, что ему не нравилось с первого взгляда, оказалось не просто паранойей. Даже чёртова выпивка оказалась совсем не простой. Видимо именно из-за сомнительных ингредиентов антидота его тогда развезло так сильно, что и вспомнить ничего по утру не удавалось. Он был прав с самого начала, просто не знал, в чём именно. Оставался лишь один пробел во всей этой истории.
— А что на счёт нас? — ослабив было свою хватку, герой снова приподнял Грина. — Зачем мы вам? Почему мы заперты?
— Дочка великого магистра Аластора, в сопровождении какого-то бродяги является в город, от которого просто разит нищетой и опасностью, а потом заявляет, что она хочет обнести поместье собственного отца, — спокойно ответил Гарнард, глядя герою прямо в глаза. — Ты не находишь ничего подозрительного?
«Ну да, звучит и правда слишком глупо, чтобы быть правдой», — подумал герой. Но вслух сказал другое. — Это всё равно не отвечает на мой вопрос.
— Не так часто к нам захаживали подобные заказчики, но такие были. Кто-то просил усмирить неверного мужа, желательно навсегда. А кто-то — вообще устроить восстание в целой деревне и в процессе всей суматохи, обнести её склады. И чаще всего они платят вперёд. Много платят.
— Продолжай.
— Таких мы чаще всего просто грабили, запирали в этой башне, и впоследствии сдавали гвардии, или к примеру, тому самому мужу, на которого поступил заказ. Разумеется, не бесплатно. Вы же с Аникой — Теннару заинтересовали сразу. И дело даже не в заказе, хоть она и собирается вместо того, чтобы принести сундук вам, продать девчонку своему отцу за его содержимое. Её отчего-то больше заинтересовал ты, мастер Сайбер. С самого первого взгляда она что-то в тебе увидела, хоть и хрен знает, что именно. Да и без понятия я, что она собралась с тобой делать.
— Весьма выгодно, — заключил Сайбер, выслушав причудливую схему с подозрительными заданиями для гильдии. И зачем он ей понадобился, кстати? С другой стороны, теперь было понятно, зачем ведьма выдумала зерно. Просто для того, чтобы настоящая стража, которой в этом городе более нигде нет, не вызвала у героя излишних вопросов, и он, как и подобает глупой рыбёшке, залез наконец в сеть.
— Теперь же мы заперты тут, — с иронией продолжил Гернард. — В этом, к слову, есть и твоя вина.
— Это какая же?
— Самая прямая, — на лице Грина появилась грустная улыбка. — Вообще, мы с парнями пытались спасти вас там, у ворот. Мы часто так делали со многими путниками. Собирались просто избить вас, да выбросить вон, от греха подальше. Да, да, можно было бы и просто сказать, но ты ведь не забыл о системе слежки друг за другом? Не всем в этом городе могу доверять даже я. Ты же оказался слишком силён. А проломить себе голову об твои кулаки я не решился. Уж прости, но мне предстоит приглядывать за тремя сотнями кретинов, всеми силами пытающихся покончить с этой жизнью гораздо раньше положенного срока, так что… Твоя сила сыграла с тобой злую шутку. Её пределы, кстати, я и выяснял в том тренировочном бою. С подачи Теннары, разумеется. Она наблюдала за всем. И именно потому было решено заманить вас в башню обманом. Но тут…
— Тут я предложила сходить сюда сама, — осознавшая собственную ошибку, Аника уронила на пол слезу. Её взгляд, казалось, померк.
— Так а ты то какого чёрта тут делаешь? — остался последний ответ. И герой намеревался его услышать. — Почему пошёл с нами?
— Кто-то должен был проводить вас в башню, чтобы миновать стражей безо всяких вопросов и подозрений, — Гернард поджал губы. — И Теннара выбрала меня. Тот показательный бой убедил её в том, что ты всё равно не станешь
