Редактор был на соревновании фермеров по вспашке, но его мать сказала, что гидроплан службы лесной охраны может летать в любые места района.
Управляющий авиалинией предложил снестись с экипажами на следующее утро и посоветовал позвонить заведующей сельским узлом связи; к ней приходили все новости из самых отдаленных уголков…
Все сочувствовали, все хотели помочь, но пока Лонгридж ничего не добился. Недоставало, чтобы из телефонного узла ответили, что заведующей не будет до завтра, так как она отправилась навестить племянницу, живущую за рекой, или что буря оборвала все провода сельских телефонных линий, и так далее. Предвидя подобные разочарования, Лонгридж принялся разыскивать карту района.
Он нашел крупномасштабную карту и провел на ней прямую линию от своего маленького поселка к университетскому городку, где жили
Хантеры, выписав названия мест, через которые прошла линия. Как он и думал, населенных пунктов было очень немного, и линия большей частью шла через необитаемые холмы и озера. Последние сорок или пятьдесят миль, приходящиеся на Стреллонский заповедник, показались ему особенно зловещими и недоступными. Возникшая было надежда постепенно таяла, и он теперь сожалел, что сам предложил взять животных. Если бы он тогда промолчал и не лез в чужие дела, все они были бы живы. Снова взглянувши на карту, Лонгридж решил, что животные неминуемо погибли от холода, истощения и усталости.
А, уже завтра Хантеры будут дома…
Он снял трубку и вызвал заведующую сельской телефонной сетью.
Поздно ночью раздался телефонный звонок. Телефонистка из Линтолы сообщала, что школьная учительница как — то упомянула, будто девочка
Нурми недели две назад спасла захлебнувшуюся при разливе речки Кег сиамскую кошку. Но через несколько дней кошка снова исчезла (Лонгридж тут же взглянул на карту и убедился, что Линтола находится на много миль южнее прочерченной линии). Если завтра в полдень мистер Лонгридж позвонит в Линтолу и вызовет номер 29, четыре звонка, она постарается, чтобы девочка была у телефона и мистер сможет сам с ней поговорить.
У заведующей было еще одно сообщение, которое она передала лишь на всякий случай, сильно сомневаясь в его достоверности. Старый
Джереми Обин, живший на старом руднике Доранда и приходивший раз в месяц за своей почтой, на этот раз рассказал о каких — то «посетителях», хотя все отлично знали, что последний человек, прошедший двенадцать миль до рудника через глухую тайгу, был его брат, умерший три года назад. Бедный старик! Он всего и смог сказать о своих гостях, что «это были очень приятные люди».
— Этот мистер Обин так давно живет один, среди диких животных, что может легко все перепутать, — деликатно добавила телефонистка.
Лонгридж горячо поблагодарил ее и, положив трубку, взялся за карту. Он не стал принимать в расчет сообщение старика с рудника
Доранда, полагая, что тот говорил о каких — нибудь старателях — индейцах, а сосредоточил все внимание на Линтоле.
Видимо, он был прав: животные действительно направились к себе домой. Итак, недоуменно рассуждал он, две недели назад кот был жив, хотя, судя по карте, прошел уже больше ста миль. Но что случилось с собаками? Возможно, они утонули как утонул бы и кот, если бы не девочка…
Сон никак не шел к Лонгриджу этой ночью. Он лежал в темноте с открытыми глазами, и думал, что отдал бы многое, чтобы сейчас почувствовать, как старый пес тяжело прыгнул к нему на постель. А каким черствым и нетерпимым бывал Лонгридж раньше, когда просыпался среди ночи оттого, что пес толкал его, всячески стараясь вытеснить с кровати!
«Сегодня ночью, — думал с горькой усмешкой Лонгридж, я бы уступил ему всю кровать. Я даже лег бы в корзину, если бы только он вернулся!»
11
Всю следующую неделю Лонгридж и Хантеры собирали сведения о пропавших животных. Сведения эти подчас были запутанные и противоречивые, совпадения выглядели просто неправдоподобными, и им было трудно верить. Казалось, все мужчины, женщины и дети, встречавшие за последние пять лет на своем пути собаку или кошку, считали нужным им об этом сообщить. Все вокруг выказывали необычайное участие и старались помочь, так что у Лонгриджа и Хантеров собралось несколько сообщений действительно от очевидцев.
Догадка Лонгриджа о направлении движения животных подтвердилась.
Собаки (о кошке больше не было никаких сведений) шли на запад почти по компасу, и нанесенная на карту линия была замечательно точной.
Брат одного из проводников — индейцев, работавших с летчиком в тайге, встретил родственника, недавно вернувшегося с уборки дикого риса. Тот слышал фантастический рассказ про кошку и собаку, которые неожиданно появились ночью среди племени Оджибвеев и заколдовали жатву, так что урожай риса в этом году был в тысячу раз больше, чем раньше.
Маленькая девочка, которую звали Хельви Нурми, жалобным голосом, со слезами рассказала о красивом сиамском коте, который пробыл у них так недолго.
Откуда — то с хребта Айронмаус лесник сообщил о виденных им двух собаках.
У телефона — автомата в универмаге слышали, как сердитый фермер из
Филипвилля грозился, что если ему еще раз попадется эта белая собака
(«безобразный, как дьявол, огромный свирепый и сильный пес»), которая растерзала целый выводок выставочных цыплят и зверски искусала его бедного, смирного колли — он переломает ей все кости!
Когда Питер это услышал, он в первый раз улыбнулся. Перед ним, как живой, встал Боджер — забияка, у которого нет большего наслаждения, чем подраться! Питер предпочел этот слух всем другим, так как знал, что таков старый пес, неукротимый, своенравный, веселый, настоящий клоун. Но мальчик не хотел растравливать себя напрасной надеждой. Боджера несомненно не было в живых, а всего вероятнее, и
Люаса. Мальчик был в этом твердо убежден.
Элизабет держалась совсем противоположной точки зрения. Она верила, что ее Тао жив и рано или поздно возвратится, несмотря на то, что о нем не было известно ничего с момента, как он ушел от Нурми, а это было так давно и далеко…
Но в такой счастливой уверенности пребывала она одна. После того, как добрейший Джеймс Маккензи сообщил по телефону, что десять дней тому назад собаки были живы, вся семья внимательно изучила по карте их дальнейший путь. Это была пустынная, дикая местность, чересчур суровая даже и для выносливой молодой собаки. Что же говорить о больных, изможденных, полумертвых от истощения собаках, как описал Маккензи и вожака и старого пса.
Оставалось только желать, чтобы конец их путешествия наступил быстро и, по возможности, милосердно.
