— О вас доложат, господин, — невозмутимо ответил стражник, передавая поводья подоспевшему конюшему. — Прикажете выпрячь коней?
— Нет, — угрожающее проскрипел Раф-аль-Мон. — Прикажу провести меня к господину дворцовому казначею. У меня нету времени — я слишком тороплюсь, чтобы…
— И тем не менее вам придется подождать, — оборвал его стражник. — Не я писал эти правила, господин. И они одинаковы для всех.
Торговец недовольно покачал головой и вернулся в карету, проклиная все на свете. Он не любил задержек, подобных этой.
После ожидания, показавшегося старику невыносимо и неоправданно долгим, явился слуга, — он передал соизволение господина дворцового казначея на то, чтобы допустить к нему гостя. Раф-аль-Мон снова выбрался из кареты и пошел во дворец, сопровождаемый двумя стражниками. Во дворике к тому моменту их набралось предостаточно, чтобы сдержать атаку много большего количества людей, чем было слуг у торговца. И все же он не мог не отдать должное профессиональному уровню охраны дворца.
Это, впрочем, не уменьшило его раздражения. Раф-аль-Мон вышагивал по разноцветным плиткам пола, словно охваченный похотью журавль, высоко вздымая длинные ноги и покачиваясь всем телом. Старик знал, что со стороны это выглядит не лучшим образом, но ничего не мог с собой поделать. Он нервничал… потому что он нервничал.
Харлин сидел в большой комнате, заполненной столами и людьми; люди постоянно что-то говорили, перелистывали или писали. Над их головами, словно невидимое облако, сконцентрировалось ровное гудение осиного гнезда.
И Раф-аль-Мон сейчас сунул туда свою руку.
Дворцовый казначей был невысоким пожилым человеком с намечавшейся лысиной и прочерками седины — отметинами, которые оставил на нем возраст. Одевался Харлин был неброско, но удобно: одеяние не стесняло движений, хотя и не спасало от жары, которая царила в эти дни повсюду. Пот, выступавший время от времени на испещренном морщинами лбу, дворцовый казначей вытирал шелковым платком без привычных узоров и надписей.
На вошедшего торговца сперва никто не обратил внимание, и лишь когда один из сопровождавших его стражников подошел к Харлину и что-то прошептал на ухо, дворцовый казначей оторвался от бумаг и направился к визитеру. При этом с лица его ни на миг не сходила усталая озабоченность. На Раф-аль-Мона Харлину явно было наплевать, и только необходимость (а скорее всего — отсутствие весомых причин для отказа) вынуждали его принять торговца.
— Приветствую вас, — холодно бросил казначей, вперив свой тяжелый взгляд в старика. — Мне сказали, вы желаете говорить со мной.
Раф-аль-Мон неопределенно кивнул и протянул Харлину расписку принца:
Подателю сего… Говорить мне с тобой не очень-то и надо…
Дворцовый казначей пробежал глазами по листку, потом поднял свой взгляд и внимательно изучил лицо Раф-аль-Мона. А после этого снова уткнулся в расписку, но читал на сей раз уже не спеша, приглядываясь к каждой закорючке, к каждой вмятине. Торговец буквально слышал, как поскрипывают, ворочаясь, мозги под этим лысеющим черепом, выискивая лазейку — как бы выкрутиться и не выплачивать всю сумму.
— Ну что же, — кашлянул в конце концов Харлин, опуская руку с распиской, но не торопясь возвращать листок Раф-аль-Мону, — ну что же… Когда вы желаете получить означенную сумму?
Старик улыбнулся — чуть-чуть, одними уголками губ:
— Сегодня. Сейчас, если точнее.
Дворцовый казначей снова кашлянул и потянулся за носовым платком. Промокнув лысину, он недоверчиво покачал головой и поднял было руку, чтобы еще раз перечитать расписку, но одернул себя.
— Сегодня? Но у нас сейчас нет такой суммы наличностью, господин Раф-аль-Мон.
Старик снова улыбнулся — он знал, чего стоила казначею эта учтивость.
— Ничего, господин Харлин, я готов принять означенную выше сумму драгоценными камнями. Думаю, так будет удобнее всем нам.
Казначей закашлялся и потянулся к платку, чтобы промокнуть выступивший пот.
— Как вам будет угодно, — ответил он наконец, преодолевая сильное желание пинками выгнать старикашку вон. — Только вы, надеюсь, понимаете, что получите на руки сумму, меньшую, чем та, что указана в расписке?
Раф-аль-Мон вежливо изогнул левую бровь:
— Почему же?
— Налоги и все-такое, — неопределенно махнул рукой Харлин. — Но если вы желаете опротестовать подобный подход, мы готовы принять ваш протест на рассмотрение. Правда, это займет несколько дней, — (за которые казначей сумеет встретиться с принцем и выяснить, за что этому старикашке выдана такая расписка).
— Нет, господин Харлин, — натянуто улыбнулся Раф-аль-Мон. — Я не желаю опротестовать подобный подход. Я желаю получить означенную в расписке сумму.
— С вычетом налогов?
— Да, с вычетом налогов.
Пауза.
— Прошу вас, следуйте за мной.
Не выпуская из рук проклятой расписки, Харлин стремительно вышел из комнаты. Торговец поспешил за ним, мысленно потирая руки:
Удалось!
Они, словно два правительственных скорохода, промчались по коридорам дворца, вспугивая слуг и служанок, потом стали спускаться по витой лестнице вниз, к сокровищнице Пресветлых. Раф-аль-Мон к этому времени уже задыхался и проклинал резвость казначея; тот чувствовал себя не лучше. Сзади бряцали оружием и доспехами стражники: но не отставали ни на шаг.
Но вот дворцовый казначей остановился перед небольшой дверью, рядом с которой застыли очередные бдящие воины. Ключиком, висевшим на шее, Харлин отпер дверь, провернул несколько раз большое колесо, выпиравшее из стены справа от входа, и лишь после этого нажал на створку, отодвигая ее в сторону. Казначей, а за ним и торговец со стражниками вошли в сокровищницу.
Она оказалась не такой уж большой, какими привыкли расписывать сокровищницы досужие сплетники. И содержимое ее не было разбросано по всему полу в изящном беспорядке. Скорее сокровищница напоминала кладовую бережливой хозяйки — и одновременно закрома деревенской колдуньи. К стенам ее было пристроено огромное количество широких полок с невысокой окантовкой по краю, чтобы содержимое случайно не скатилось на пол. В качестве содержимого здесь были представлены все мыслимые драгоценные камни мира, а также золотые и серебряные слитки; предметы искусства, изготовленные из благородных материалов; жемчужины и многое другое. Каждый предмет имел бирочку, на которой указывалась его стоимость, время и источник поступления и тому подобные важные сведения. Драгоценные камни и монеты лежали в специальных пакетиках, тщательно взвешенные и оцененные; к пакетикам также были пришиты бирочки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
