заводского величия Петушка. В свое время это не было учтено. Надо было обратить усиленное внимание на линию Полкана 3-го, а наши охотники слона-то и не приметили! Они односторонне увлекались Бычком, ему одному приписали всё значение и величие Петушка.
Я хочу доказать, что Бычок произвел своих лучших детей только в соединении с Полканами и вне этой комбинации у него нет не только величия, но даже славы. Словом, если бы в женских линиях на помощь Бычку не пришел в свое время Полкан, имя Бычка давным-давно было бы забыто, а его значение как производителя умерло бы еще в конце 1840-х годов. Это не голословное утверждение, а вывод, который базируется на фактах. Достаточно вглядеться в таблицы заводской деятельности Бычка[6]. Эти таблицы далеко не полны, ибо я пишу не монографию, а лишь этюд о Бычке. Тем не менее в таблицах показано всё первоклассное, что создано этой линией. Мысль составить такие таблицы пришла мне в голову потому, что об этом просили меня студенты Петровской академии и зоотехнического института. Им, только начинающим изучать генеалогию орловского рысака, весьма трудно разобраться во всех этих Бычках и Петушках, имена которых повторялись бесчисленное множество раз, а происхождение изложено в разных заводских книгах, ныне ставших библиографической редкостью. Таблицы важны прежде всего тем, что в сжатом виде отражают всю основную работу линии Бычка на заводском поприще и наглядно указывают, где, когда и от какого Бычка или Петушка произошла конкретная лошадь, получившая известность на заводском или призовом поприще.
Итак, я считаю, что слава Бычка как необыкновенного производителя призовых рысаков не только преувеличена, но вообще не соответствует действительности. В этой главе я хочу выяснить место Бычка как производителя. Что же касается тех факторов и обстоятельств, которые способствовали незаслуженному возвышению Бычка, его славе и известности, то все это настолько интересно, что этому вопросу будет посвящена отдельная глава.
Абсолютно точных данных о том, в каком году поступил в завод Бычок, не имеется. В заводских книгах сказано, что у Н.Е. Смесова родился в 1833 году гнедой жеребец, получивший имя Бычок. Этот Бычок впоследствии приобрел весьма широкую известность, и вокруг его происхождения сложилась ни на чем не основанная легенда, которую я несколько позднее опровергну. По-видимому, этот жеребец и был первым сыном Бычка-родоначальника. Этот Бычок был куплен у Смесова И.Н. Роговым, и я ему присваиваю имя роговского Бычка. В том же году в заводе Ф.М. Циммермана родилась вороная кобыла Моршанка. Таким образом, Циммерман еще до официальной славы Бычка (первое выступление этого жеребца в Лебедяни состоялось в 1833 году) знал о его первоклассной резвости и начал посылать под него кобыл в завод Смесова. Моршанка была дочерью Ловкой и родной сестрой знаменитого циммермановского Бычка, который родился годом позднее. Эта первая дочь Бычка выиграла и поступила в завод Циммермана, где дала призового Ладного и серого Любезного, который получил заводское назначение. Моршанка пала в 1841 году.
Можно предположить, что в 1833 году Бычок дал и других детей, но их имена неизвестны, а их потомство не получило в свое время никакого распространения.
Теперь обращусь к роговскому Бычку, который, благодаря заводам Кормилицына и Лермонтова, приобрел всероссийскую славу. Его имя и ныне не сходит со страниц спортивной печати, и всегда выплывает, когда речь заходит о великих потомках Булатной – Леске и Корешке. Для разъяснения породы этого Бычка мне придется углубиться в самые дебри генеалогии и просить читателя терпеливо последовать за мной. Бычок роговский – это столь крупное имя, что выяснение его истинного происхождения не может не интересовать коннозаводские круги.
В заводской книге 1854 года, где напечатана опись завода А.М. Кормилицына, порода роговского Бычка изложена так: «Бычок, гнедой, родился у И.Н. Рогова, куплен трехлетком у Н.Е. Смесова; от него выиграла Залётная в Лебедяни (1844); продан». Происхождение лошади изложено весьма лаконично, к тому же допущена крупная ошибка, от которой и произошла вся последующая путаница.
Роговский Бычок в 1838 году дал в заводе Кормилицына от кобылы Постоянной гнедого жеребца, также названного Бычком. Я с большим вниманием проследил по заводу Кормилицына заводскую деятельность роговского Бычка. Оказалось, что он пробыл в заводе недолго и дал весьма ограниченное число жеребят. Вот их список:
1838 г. – серая кобыла Ласточка от Голубки, заводская матка; гнедой жеребец Бычок от Постоянной, продан Лермонтову; в заводе Лермонтова от этого Бычка приплод начинается с 1843 года.
1839 г. – светло-гнедая кобыла Колдунья от Сердитой, заводская матка; караковый жеребец без имени от Постоянной, продан.
1840 г. – гнедая Залётная от Голубки, выиграла в Лебедяни (1844), продана; гнедая кобыла без имени от Постоянной, продана.
1841 г. – темно-серая кобыла Досуга от Бешеной, заводская матка.
Итого семь жеребят. Так как последний приплод Бычка роговского в заводе Кормилицына относится к 1841 году, то следует предположить, что жеребец выбыл из завода либо после случки 1840 года, либо позднее. Во всяком случае, в заводе Кормилицына им больше не пользовались. Из этого приплода получили известность только скромная призовая кобыла Залётная и гнедой Бычок, ставший производителем. Этому жеребцу присвоим имя Бычка кормилицынского.
Роговский Бычок был сыном основного Бычка. Это будет мною документально доказано несколько позднее. Теперь же обратимся к происхождению его матери. К сожалению, установить мать роговского Бычка по заводским книгам нельзя, в них везде стоит вопросительный знак. Я недавно предпринял ряд изысканий, чтобы разъяснить ее происхождение, и пришел к выводу, что это была хреновская кобыла, дочь знаменитого Визапура 1-го. Стало быть, роговский Бычок и есть тот Бычок, который занесен в заводскую книгу 1854 года.
Пришел я к этому выводу следующим образом. Я начал разыскивать по заводской книге 1854 года и другим старым изданиям, куда девался этот Бычок. Не мог же он в самом деле провалиться сквозь землю! Раз он состоял производителем в известном заводе Кормилицына, то очевидно, что он был хорош по себе, а потому поступил производителем в другой завод. По данным Кормилицына, он был продан купцу, имя которого мне ничего не говорит. Мои предположения, что этот Бычок поступил в какой-то завод, оправдались: мне удалось разыскать в заводе Завалиевского среди производителей гнедого жеребца Нежданного, выигравшего в Туле в 1850 году и затем проданного в Санкт-Петербург. Нежданный был сыном Бычка. К заводской книге 1854 года приложено дополнение: сведения, доставленные владельцами заводов независимо от описей, и пояснения, сделанные при проверке книги. Этот список всегда следует иметь в виду, но, к сожалению, им редко пользуются. Там я нашел разъяснение породы Бычка, от которого у Завалиевского родился
