Безусловно, завершение карьеры было сложным и для звезд. О них не всегда заботились. Это был процесс выборочный. Причем, как правило, не жаловали умных людей, с серьезной гражданской позицией. У нас ведь на всех уровнях не любили, когда задают вопросы. Проще было включить в обойму кого-то с именем, но без идей.
«После того как я из-за травмы не смог продолжать играть за «Спартак», – вспоминал заслуженный мастер спорта Евгений Майоров, – мне повезло. Я некоторое время работал в команде мастеров. Потом сезон был играющим тренером в Финляндии. Вроде бы все неплохо, но не было устойчивости. Думал, надо попробовать работать по специальности – инженером на режимном предприятии, но вскоре от этой затеи отказался. Некоторое время занимался с юношескими сборными страны, потом вернулся в школу «Спартака», был ее директором. Однако на этой работе чего-то все равно не хватало. Все-таки я не администратор. И только в начале 80-х годов, после беседы с Николаем Николаевичем Озеровым, попробовал себя в качестве комментатора. Было интересно, я увлекся, утвердился в мысли, что это мой путь. И пошел по нему».
Что ж, это, безусловно, пример положительного свойства. Однако Евгению Александровичу понадобилось после завершения карьеры более десяти лет, чтобы найти свое место в жизни. И на первых порах в роли журналиста ему приходилось не просто. У нас же всегда были, есть и будут люди, считающие, что вот этого человека «продвинули», что у него нет склонности к репортажу. Но Евгений Александрович стал великолепным комментатором, каких сейчас на ТВ почти нет. Он рано ушел из жизни, возможно и потому, что немало пережил. А лучший тележурналист сегодня, вне всякого сомнения, Борис Александрович Майоров, брат Евгения. Он, вообще, человек на редкость одаренный. Мне довелось слушать его первый репортаж с хоккейного матча «Динамо» (Москва) – «Молот» (Пермь). Он вел его, как профессионал высшей квалификации.
Как игрок Борис был неповторим, истинный лидер, боец, талант. Однажды мы разговорились с Всеволодом Михайловичем Бобровым. Он сказал: «Борис великим игроком был, со сложным характером, бывало, спорил со мной. Я не делал из этого трагедии, нет простых звезд. Но он всегда был мне близок, ибо один менталитет, одно отношение к делу, одна самоотдача».
Казалось бы, эталонный игрок, умница, образованный человек, умеющий принимать решения, его путь должен быть гладким. Действительно, Борис Александрович занимал после ухода с площадки немало важных постов – был старшим тренером «Спартака», финского клуба «Йокерит», начальником управления хоккея Спорткомитета СССР. Но и против него, национального героя, периодически без всяких причин проводили запрещенные приемы. Например, попросили с поста старшего тренера в момент, когда под его руководством спартаковцы дважды подряд выиграли Кубок СССР. Таким же образом поступил Марат Грамов, по приказу ЦК КПСС пришедший на пост рулевого советского спорта. Человек вообще в спорте ничего не смыслил и не стеснялся, как ему казалось верно, с каким-то выворотом произносить слово «волетбол». Полагаю, он в какой-то степени опасался Майорова, который с его характером мог его на людях поставить на место. В общем, не специалист хоккея ему был нужен, а человек, который бы рта не раскрывал. Кроме того, и «черные» полосы в жизни Бориса Майорова были, когда ему предлагали второстепенные должности.
Если обратиться к судьбе знаменитого нападающего ЦСКА Константина Локтева, то здесь история не просто загадочная, а невероятная, не укладывающаяся в рамки здравого смысла. Все знают, что играл он блестяще, и после завершения карьеры у него никаких проблем не было. Сразу назначили руководить в спортклубе Министерства обороны СССР армейским хоккеем, потом четыре сезона Локтев был помощником Анатолия Тарасова в команде мастеров и еще три – старшим тренером. Причем он дважды приводил армейцев к золотым чемпионским медалям. Как могло произойти, чтобы человек, семь сезонов отработавший с ЦСКА, опытный тренер, работавший помощником Бориса Павловича Кулагина еще и в сборной СССР, выигравшей в 1976 году золотые олимпийские медали, мог вообще остаться без хоккейной работы?
Ему объявили об отстранении от должности летом 1977 года. Безусловно, вопрос решался в ЦК КПСС, где сочли необходимым, чтобы ЦСКА и сборную СССР возглавлял один тренер – Виктор Тихонов. Естественно, это никто Локтеву объяснять не стал. Через него просто переступили, не приняв во внимание заслуги и способности человека, нужного советскому хоккею. И отправили на три года в польскую армейскую команду «Легия». А когда он вернулся в СССР, не нашлось места для тренера. Ни в армейском клубе, ни в каком другом. Хотя были команды, остро нуждавшиеся в специалисте высокого класса. Понятно, о нем и не вспомнили, никого не интересовало, как живет, чем занимается Константин Борисович. Безусловно, Локтев пережил сложнейшую психологическую травму. Он трудился на разных должностях, далеких от спорта. Лишь в 1993 году президент ФХР Владимир Петров вернул его в хоккей, сделав своим заместителем. Однако правление Петрова оказалось коротким. Занявшего его пост Валентина Сыча, как специалист, Локтев не интересовал. Обычная ситуация, свойственная смене власти, но сложная для потерпевшей стороны. Константин Борисович ушел, и, конечно, никто о нем не вспомнил. У нас всегда на виду только действующие герои. Новый удар, трепка нервов. А здоровье уж было шатким. И вскоре, осенью 1996-го, он ушел из жизни.
Другая ярчайшая звезда советского хоккея – Виктор Якушев. Уникальный был нападающий, с великолепным видением площадки, с пасом, не говорю уж о технике и катании. Просто гений! Он до сорока двух лет играл в московском «Локомотиве». После завершения карьеры все неплохо у него складывалось, был вторым тренером железнодорожников. Когда команды мастеров не стало, Виктор Цыплаков привлек его в детскую школу. Однако на фоне старой травмы у Виктора Прохоровича возникло серьезное заболевание, он не только не мог выходить на лед, но и передвигался при помощи палочки.
Естественно, жить стало труднее. Дело дошло до того, что пришлось работать сторожем на стадионе «Локомотив». Но Якушев не замкнулся, не пошел «вразнос», выпивал часто, но ума не терял. Он с иронией относился к своему занятию, постоянно посещал хоккейные матчи, общался с другими ветеранами, более всего – с железнодорожниками. Якушев вообще был настоящим человеком, с потрясающей силой воли и полным отсутствием зависти. Возможно, где-то на душе кошки и скребли, однако никогда он этого не показывал. Виктор Прохорович был общительным, насколько ему позволял его характер, по натуре-то он был великий молчун. Однажды мы с ним во Дворце спорта ЦСКА, в редакции еженедельника «Хоккей», выпили по «сто пятьдесят» перед началом матча. И потом поговорили откровенно, иначе он не умел. Якушев дал понять, что не ропщет на судьбу. «Наверное, все было бы в норме, если бы не нога, – сказал он. – Вот это головная боль».
Действительно – головная боль. Ведь ежедневно Виктору Прохоровичу приходилось пешком подниматься на 5-й этаж своей скромной квартиры. Кто-то заявлял, что ему должны помочь найти новое и более удобное жилье, но ничего не менялось. Он никогда ничего не просил и ни перед кем не унижался. На самом деле никому, кроме семьи и друзей, он не был нужен. Так всегда у русских – в беде не помогут, в войне победят. Но иначе думали шведы.
В начале 90-х годов бывший партнер Якушева по «Локомотиву» Михаил Ржевцев увидел знаменитого шведского хоккеиста Свена Юханссона по прозвищу Тумба на открытии клуба для гольфа в Москве и рассказал ему о проблемах Виктора Прохоровича, против которого швед не раз играл. После этого в Швеции довольно быстро собрали деньги на операцию. И успешно сделал ее известный хирург Рональд Петерссон, бывший нападающий «Тре Крунур», также бывший соперник Якушева.
К сожалению, жизнь Виктора Прохоровича оборвалась трагически. 27 июня 2001 года он поздно ночью возвращался со дня рождения знаменитого футболиста Анатолия Ильина, и, по версии милиции, его избили какие-то хулиганы. Якушева нашли на скамейке рядом с его домом. И отвезли в больницу, где он 6 июля скончался. Шаткой, мягко говоря, была версия о какой-то шпане. Якушев не был конфликтным человеком, его выдержке можно было только позавидовать. И вряд ли он мог затеять выяснение отношений с какими-то сорванцами. Друзья Виктора Прохоровича написали письмо в МВД России с просьбой провести тщательное расследование. Но правоохранительные органы, видимо, посчитали, что все и так ясно. В принципе, это обычное для современной России явление.
Вот, говорят, выпивал Виктор Якушев. А что, партийные и профсоюзные работники были членами общества трезвости? или руководители предприятий, инженерно-технические работники? И вообще, что, вся мужская часть населения на дух спиртное не переносила? Как бы не так.
