Глава 10
Когда Ридстром учуял удушающий запах Сабины, он от удовольствия прикрыл глаза, проклиная себя за эту слабость.
Что она будет делать с ним сегодня вечером? Ее слуги оставили его раздетым и прикованным к кровати за запястья и лодыжки, одним покрывалом прикрыв низ его тела.
Она не возвращалась в течение двух дней. Час полз за часом, темница, казалось, сжималась вокруг него, наручники впивались в кожу.
Все демоны гнева знали рассказы о тех из них, кто полностью обращался в демонический образ, и не смог перевоплотиться обратно. Они жили, как животные — адская идея для такого, как Ридстром. Чтобы предупредить это, демоны его вида получали разрядку по нескольку раз в день.
Сабина отказала ему даже в этом.
Она спросила его, ненавидел ли он ее. В то время он это не чувствовал, но семя ненависти уже было посажено. Оно росло каждый день, как она оставила его в мрачной камере.
— Ты возмущен уходом за тобой и теперь дуешься, — сказала она небрежно, войдя и встав за кроватью. — Но я планирую изменить это.
Больше мучений. Более дразнящих. Его растущая ненависть боролась с потребностью. Он проклинал свой член, когда он поднялся под простыней в ожидании.
Почему, черт возьми, она не приходила так долго? Он не знал, где она и вернется ли вообще когда-нибудь.
— Тебе не интересно, что я предложу? — Она потянулась за спинкой кровати. — Как я и предупреждала, я пришла при полном параде сегодня, демон.
Он ощутил на коже холод металла и пристально посмотрел вниз на ее руки на его груди. Она носила перчатки до локтя, которые были сделаны из металлических колец и заканчивались на ногтях серебряными наконечниками, острыми и вспыхивающими как бритва.
Рукавицы? В нем начало нарастать беспокойство.
— Я собираюсь использовать все свои уникальные таланты, чтобы соблазнить тебя. Ты не хочешь даже посмотреть на свою женщину?
Он должен был запрокинуть голову назад, чтобы увидеть ее. Он отказался показывать, насколько ему было любопытно.
Не смотри… не делай ничего, к чему она склоняет тебя.
Когда она начала массировать его плечи, он напрягся, но она знала, как действуют ее когти, поэтому она не прокалывала кожу.
— Когда я лежала в темноте тем вечером, мне пришло в голову, что я не должна этого делать только потому, что ты мне отказал.
Она подразумевала, что пригласила другого мужчину в свою кровать? Это было тем, что она делала все это время? Его клыки стали расти.
Она наклонилась, чтобы пробормотать ему в ухо:
— Так… я фантазировала о тебе… в то время как сама себя удовлетворяла.
Он не смог сдержать вспышку гнева — и облегчения — прежде, чем она спросила:
— Ты хочешь увидеть то, что я воображала?
Все еще склоняясь над ним, она подняла руки и поместила их прямо перед его лицом. Воздух над ними стал размытым и словно нагретым. На дальней стене начала показываться иллюзия, словно фильм на киноэкране.
Он приоткрыл рот из-за того, что видел. Сцена показывала ее голой на четвереньках и его, позади нее, сильно сжимающего ее бедра, когда он брал ее сзади.
Веки его отяжелели, челюсть расслабилась. Он мог отвести взгляд вместо того, чтобы смотреть в течение долгих мгновений и чувствовать, как его член каменел с каждым ударом сердца. Ненависть, что он чувствовал к ней, заглушалась его желанием.
Если бы я мог сдержать себя, уменьшить давление, то я мог бы думать…
Воображать ее действия — было одним, но видеть все это — совершенно другим. Когда он увидел свой член, погружающийся в ее лоно, Ридстром застонал, не в силах сдержать себя.
— Ты играешь с вещами, которых не понимаешь. Я потеряю контроль над собой. Я могу убить тебя так же легко, как и заявить на тебя права.
Она проигнорировала его.
— Хотел бы ты увидеть, о чем я думала, когда достигла кульминации?
Иллюзия показала ее мастурбирующую своей голой розовой плотью, садящейся на свои пальцы…
Внезапно видение изменилось, чтобы показать Сабину на коленях перед ним, стоящим. Его кулак был запутан в ее длинных рыжих волосах, направляя ее голову, пока она облизывала его член. Он наполнял ее рот, будучи явно на грани, откинув назад свою голову. Она воображала себе это?
Она прогуливалась перед ним, перед иллюзией, все еще играя. Его дыхание сбилось, время, казалось, замедлилось.
— Сабина?
Она была одета в платье чародеек, то самое, которое древнейшие ее клана одобрили давным-давно. Она носила тщательно продуманный головной убор в золоте и серебре, который, возможно, легко можно было бы назвать короной королевы. Ее волосы были заплетены в дикие косы, вьющиеся вокруг убора.
Маска из черной как уголь краски вокруг век заставляла ее янтарные глаза пылать. Ее губы были обведены кроваво-красной помадой. Металлическое бюстье только прикрывало грудь. Ниже короткой юбки чулки, словно рыболовная сеть сплетенные из золотых нитей и доходящие до середины бедра.
Он всегда думал, что традиционные платья для чародеек — это потенциал для сводящего с ума эротичного образа. Он никогда не видел такое платье на добропорядочной женщине.
До сих пор. Ридстром прошипел проклятие. Необходимо отрицать все, что я хочу.
Ллор постановил, чтобы они были одеты так, потому что чародеи — самый физически слабый клан из всех существ. У них не было когтей — они подражали им. Они были уязвимы для ран, потому они защищали головы и тела металлом. Масками они смущали своих более сильных противников.
Если прежде он не переносил ее…
То теперь она была его фантазией, сделанной из плоти, созданной иллюзией, показывающей его ноги, почти подогнувшиеся, когда она всосала его глубоко.
Моя. Она не торопливо развернулась. Таким образом он мог видеть ее со спины. Пока он созерцал ее дерзкую задницу в этой юбке, он подумал, что окончательно сломлен.
— Я подумала, что мы должны лучше узнать друг друга, — промурлыкала она, снова останавливаясь перед ним. — Возможно, ты отказался взять меня, потому что ты не видел, каким обаянием я обладаю.
Она позволила иллюзии позади себя исчезнуть.
— Обаянием, — тупо повторил он. Теперь она хотела говорить, когда он делал все возможное и не возможное, чтобы не коснуться его больным членом прохлады простыни.
— Мне любопытно, демон. Чем ты наслаждаешься в сексе?
Он пытался понять это большую часть своей жизни. Он знал, что ему нравилось, как она одета. Он будет фантазировать, как лишает ее этой порочной одежды. Медленно расстегивая каждую сложную часть… это потребовало бы времени, ожидания. Медленно развязать шнурочки кожи на ее металлическом бюстье.
