жалеть свои локоны, тем более что свой новый облик мне очень понравился. Однако, по словам Ксении Павловны, моя нынешняя прическа выглядела слишком красиво и изысканно для чужого мира, так что женщина безо всякой жалости привела ее в тот вид, который она, по ее мнению, я и должна иметь по тамошним меркам.
Вдобавок на мне был надет жуткий серый балахон, который весьма условно можно было назвать платьем. Этот мешок с рукавами был подпоясан чем-то вроде перекрученной веревки, к концам которой были приделаны кисточки. Не знаю, что это за ткань, из которой было сшито мое платье, но очень похоже на некрашеную льняную холстину, правда, довольно плотную. Грубая обувь тоже не отличалась изяществом и красотой, но зато была крепкой. Из украшений у меня имелись только простое кольцо и небольшие серьги — как сказала Ксения Павловна, на все эти серебряные украшения наложены заклятии против нечисти, которой, как выяснилось, в том мире хватает. Еще стоит упомянуть висевший на поясе небольшой мешочек, в котором находилось несколько головок заговоренного чеснока. Зачем он нужен? Так надо, без него не обойтись — защита от нечисти, и если правда то, что сказала мне женщина, то этот мешочек с чесноком для меня должен быть чем-то вроде оберега… Вдобавок мне надо было надеть нечто вроде длиной грубой куртки, опять-таки серого цвета.
Еще когда в первый раз примеряла эту одежду, то отметила про себя, что вся она была сшита вручную. Похоже, Ксения Павловна изначально знала, что сумеет добиться моего согласия, и пока я находилась в ее доме, она не теряла времени даром, готовила все необходимое для моей отправки на поиски Лидии.
— Ну, что скажешь?.. — поинтересовалась Ксения Павловна.
— На подиум в таком виде меня не пустят.
— Предположим, манекенщицы иногда дефилируют еще и не в таких странных нарядах от модных дизайнеров, а прически у них бывают даже похлеще… Так, кажется, все в порядке… — женщина еще раз внимательно осмотрела меня. — Надеюсь, ты не забудешь ничего из того, о чем я тебе говорила, и будешь осторожна.
Да уж, ввязалась я в историю! Подтекст слов Ксении Павловны понять несложно: если и я не вернусь назад, то хозяйке этого дома придется отправлять на поиски Лидии еще кого-то, а этого бы ей очень не хотелось, да и время подпирает.
— Мы все повторили дважды, а кое-что и трижды… — вздохнула я. — Главное, что меня тревожит — так это ваши слова о том, что я смогу понять язык, на котором говорят тамошние жители. Разве такое возможно?
— Как это ни странно, но так оно и есть… — развела руками женщина. — В чем тут дело, Хранители понять не могут, но каждый из землян, оказавшись в ином мире, не только очень быстро понимает чужую речь, но вскоре и сам сможет на ней объясняться. Акцент, правда, никуда не денется, но мы с тобой это уже обговаривали… Не беспокойся: все будет, как я сказала, но, разумеется, в первую очередь тут все зависит от тебя.
— Хорошо… — я взяла в руки тяжелую корзину, накрытую сверху плотной тканью. — Постараюсь сделать все, что в моих силах.
— Пошли… — кивнула мне головой Ксения Павловна. Она прошла в соседнюю комнатку, и там ключом открыла запертую дверь, после чего мы вошли в пустую комнату. Хм, такое впечатление, будто я нахожусь в кладовке, которую не так давно освободили от ненужного хлама. Судя по всему, «окно» находится именно здесь, только вот я его не вижу, как об этом ранее мне и говорила хозяйка этого дома.
— Вставай сюда… — женщина указала мне на неяркое пятно краски посреди комнаты — по внешнему виду может показаться, что кто-то на этом месте уронил малярную кисть во время ремонта. — Когда скажу — шагни вперед. И запомни — я буду ждать не только Лидию, но и всех вас, кого отправила в тот мир на поиски дочери… Ну, в добрый путь. Открываю «окно», жди… Готово, иди!
Преодолевая нешуточное внутреннее сопротивление, я шагнула вперед — и внезапно на мгновение ослепла и оглохла, не могла дышать, словно ушла с головой в ледяную воду, а в следующее мгновение ощутила, что нахожусь на небольшом каменном островке посреди болота, или как там называется то место, где я очутилась. Слишком быстро все случилось — из теплого деревянного дома моментально оказаться на холодных камнях, покрытых причудливым мхом. Страха нет, но в душе все же ощущалась растерянность: все же одно дело — разговоры о чужом мире, и совсем иное — действительно оказаться в нем.
Несколько мгновений я стояла на месте, а потом шагнула в сторону, оглядываясь по сторонам. Сейчас рассвет, на ясном небе встает солнце, освещая все вокруг, и если судить по окружающей меня местности, то я, и верно, оказалась посреди болота — во всяком случае, запахи во многом были схожи с теми, какие были на том болотце, где мы с бабушкой Тоней когда-то собирали бруснику. Правда, мох, лежащий на здешнем болоте сплошным ковром, был не зеленый, а странного красновато-желтого цвета, кое-где росли пучки травы, чем-то напоминающей осоку, у редких кустиков, находящихся посреди мха, были очень длинные и узкие листочки. Еще местами видны лужицы темной воды, на которую отчего-то неприятно смотреть, и от которой мне было велено держаться подальше… Тишина, небольшой ветерок, веет утренней прохладой, дышится легко… Больше того — мне кажется, что я даже расслышала что-то отдаленно смахивающее на птичьи голоса… А ведь действительно похоже на весну, да и ощущение обновления природы пронизывает все вокруг! Хорошо еще, что комаров и мошки нет… Тем не менее, не могу отделаться от странного ощущения — вроде все знакомо, и в то же самое время вокруг все чужое. Солнечный свет заливает болотце, но все равно жутковато.
Так, нечего тут задерживаться, надо как можно скорей покинуть это место, тем более что здесь по камням ползает немало крупных пауков и больших гусениц ядовитой расцветки, причем величиной эти насекомые чуть ли не с мою ладонь, и смотреть на них достаточно неприятно. Хотя Ксения Павловна и говорила, что утром и днем по болоту можно ходить сравнительно безопасно, тем более имея при себе сильные обереги, но все же лучше побыстрей уйти отсюда. Не так далеко от каменного островка виднеется лес, и солнце уже осветило верхушки деревьев. Мне нужно идти именно туда, к кромке леса, причем следует поспешить, пока меня никто не увидел — ночью к болоту не подойдет ни один человек в здравом
