Теперь в самых важных точках комнаты стояли свечи под золотым, красным, голубым и зеленым абажурами, похожие на те, что горели во время ритуала посвящения Синила.
Покровы на алтаре были заменены новыми, свечи тоже. Все совершалось в едином размеренном ритме. От женщины, епископа и рыцаря Ордена святого Михаила как будто исходила благодать, и Синил, наблюдавший из-за дверей, почувствовал, как она коснулась его.
Мимо прошел Джебедия, и король отметил перемены в его облике: начищенная кольчуга позвякивала при каждом шаге, белый пояс рыцаря четко выделялся на темно-синем фоне мантии Ордена, надетой поверх доспехов. Старый воин нес меч Синила, вокруг драгоценных ножен был свернут парадный пояс, тоже сверкавший дорогими камнями.
Джебедия почтительно поклонился королю, но не замедлил шага. Он пересек часовню, поклонился перед алтарем, затем, преклонив колено, передал меч в протянутые руки Алистера. Алистер поклонился с мечом, положил его на алтарь, зажег от лампады тонкую восковую свечку, а от нее зажег свечи на алтаре. Затем опустился на колени на ступеньках алтаря и склонил седую голову в молитве.
Джебедия еще раз поклонился, поднявшись с колен, и затем покинул часовню так же стремительно, как и вошел в нее. Когда рыцарь скрылся за дверью, Синил остро ощутил горечь утраты. Он знал, что больше никогда не увидит Джебедия.
Послышались тихие звуки-звяканье металла по стеклу. В центре комнаты Эвайн раскладывала на столе ритуальные предметы: кадильницу, тонкий серебряный кинжал, который Синил, кажется, видел несколько раз у нее на поясе. Пламя свечи отражалось в лезвии яркими бликами.
Под столом, скрытые от Синила белой скатертью, спускавшейся до самого пола, лежали лекарская сумка Риса, две серьги из скрученной золотой проволоки, не подходящие в пару, и три небольших листа пергамента.
Король написал их собственноручно сегодня днем, это была его последняя воля, обращенная к наследникам. Слов было немного. Кроме самой жизни, ему нечего было оставить сыновьям. И все же, кровь от крови его и плоть от плоти его, они получат в наследство и нечто большее.
Движение слева от него, в тени, привлекло Синила, он снова удивился, обнаружив в стене проем, которого не было секунду назад. Риса и Йорама осветило сияние бледного огненного с зеленым отливом шара, который медленно плыл над головой Риса. Они прошли в часовню, и Йорам мягко опустил на ковер маленький, завернутый в меха комочек.
Изуродованная нога, выглядывавшая наружу, указывала, что это Джаван.
Спящего Элроя Рис уложил возле маленького стола, развернул меховое покрывало, в которое был закутан ребенок, и отдал Йораму. Тот снова исчез в стене, однако на этот раз проем не закрылся за ним. Рис возложил руки на лоб Элроя и закрыл глаза, а Эвайн достала из-под стола лекарскую сумку.
Теперь Синил должен был подойти. Пересекая комнату и расстегивая на ходу застежку, удерживавшую в ухе серьгу с огромным рубином, он неотрывно следил, как Целитель натирает мочку правого уха наследника чем-то с резким запахом. Он чихнул, опускаясь на колени рядом с сыном. Король, как зачарованный, смотрел на блестящую иглу, пронзившую бледную мочку уха. Никакой реакции на происходящее не отразилось на лице мальчика. Целитель вынул иглу и вытер выступившие капельки крови. Затем Рис протянул руку за камнем.
Когда много лет назад Рис и Камбер вручили рубин Синилу, они назвали его Глазом цыгана. Он был отсечен от камня, упавшего с небес в день Рождества. Как говорила легенда, волхвы-мудрецы с востока, которые знали, что это камень царей, принесли его младенцу Иисусу.
Еще одна утрата, подумал Синил, снимая рубин, он никогда не расставался с ним все эти годы. Это был один из ключей к могуществу, которым дерини наделили его той ночью много лет назад. Глядя на то, как Рис надевает серьгу сыну, Синил верил, что камень будет защищать мальчика так же, как защищал его.
Он моргнул и осознал, что Рис уже стоит на коленях возле спящего Джавана, игла снова сверкнула в свете принесенной Эвайн свечи. Король с трудом поднялся на ноги, но когда он подошел, Рис уже вставил скрученную золотую проволоку, которая станет оправой Глаза цыгана, если Элрой умрет, не оставив наследников.
Появился Йорам со спящим Рисом Майклом на руках, и таинственный проем с едва слышным шорохом закрылся. Когда священник положил младшего принца подле его брата Джавана, Рис склонился над своим тезкой, а Йорам знаком попросил короля присоединиться к нему. Вздохнув, Синил медленно пересек комнату и вместе со священником подошел к столу.
- Думаю, мы почти готовы, сир,-тихи сказал Йорам, опускаясь на колени рядом с Элроем.-Пока мы не начали, у вас есть просьбы?
Синил посмотрел на Алистера, все еще стоявшего, у алтаря.
- Нет, мне ничего не нужно. Но Алистер? Он справится?
На мгновение привлекательное лицо Йорама озарилось мягкой улыбкой.
- Вам не нужно, бояться за отца Алистера,-произнес он.-Он умный человек и к тому же работал с нами прежде; нам понравилось. Он знает, что надо делать, и примирился со своим участием больше, чем кажется на первый взгляд. Все будет хорошо.
- Да я и не сомневался,-пробормотал Синил, кладя руку Йораму на плечо.-Алистер,-позвал он, немного повысив голос,-не подойдешь ли к нам?
Он видел, как приподнялась седая голова, видел, как руки с шишковатыми пальцами скользнули по бедрам, прикрытым сутаной. Епископ встал и повернулся к нему, его лицо в глубоких морщинах было умиротворенно, на нем не было беспокойства.
- Я готов, друг мой.-Епископ, прежде чем подойти к ним, повернулся, чтобы взять с алтаря меч.-Ты спокоен, Синил?
- Спокоен,-он посмотрел, как его друг опустил меч на пол, и подавил в себе вновь появившееся дурное предчувствие.-Да, я спокоен,-выдохнул он.
На этих словах Эвайн и Рис вернулись в центр круга и опустились на колени рядом с Элроем. Синил видел, как Рис закрыл глаза и глубоко вдохнул, концентрируясь, потом Рис положил руку на лоб Элроя и стал чего-то выжидать. В этот же момент Йорам глубоко вдохнул и погрузился в транс, Синил знал, что они устанавливают связь, которая позволит держать Элроя под контролем все время, что уйдет на их манипуляции. Подожженный Эвайн древесный уголь тлел в кадильнице за их спинами, а сама Эвайн шла со своей свечкой к той, что стояла у ступеней алтаря, прикрытая янтарным стеклом. Когда под абажуром зажегся огонек, она обратилась с молитвой к Архангелу Рафаилу-охранителю восточной четверти.
Синил заметил, что Алистер внимательно следит за ней, когда она пошла на юг к свече Архангела Михаила под стеклянным колпаком рубинового цвета. Видимо, Алистер был рад, что обряд наконец-то начинается. Пламя вспыхнуло над свечой; сначала почти белое, оно менялось от золотистого до цвета старого вина. Эвайн уже зажигала свечу Архангела Гавриила, и стекло абажура превращало огонь в лазурный свет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
