Синил заметил, что Алистер внимательно следит за ней, когда она пошла на юг к свече Архангела Михаила под стеклянным колпаком рубинового цвета. Видимо, Алистер был рад, что обряд наконец-то начинается. Пламя вспыхнуло над свечой; сначала почти белое, оно менялось от золотистого до цвета старого вина. Эвайн уже зажигала свечу Архангела Гавриила, и стекло абажура превращало огонь в лазурный свет.
Рис и Йорам уже оставили Элроя, и мальчик медленно открыл глаза, глядя на незнакомую обстановку, которую не вспомнит утром и вообще не вспомнит до тех пор, пока не придет пора передавать дар своему сыну. Широко раскрытые глаза заволокла легкая пелена. Сейчас бодрствовал только очень глубокий уровень сознания. Мальчик не ведал страха и не мог принимать решения, как во всякое другое время. Когда он сел с помощью Йорама и Риса, Синил понял, что Элрой знает о его присутствии. Но когда мальчика поставили у стола, он понял и то, что отцу в мыслях сына отведено совсем немного места.
Теперь Эвайн зажгла последнюю свечу, прикрытую зеленым колпаком, свечу Ариэля-Темного Архангела. Она оставалась у северной свечи до тех пор, пока Рис не проверил контроль Йорама за его подопечным и не перешел к двум другим мальчикам. Когда он вышел за ворота, прежде слегка коснувшись губами ее губ, Эвайн пошла на восток, Круг замкнулся.
Йорам поджидал ее в восточной четверти. С курившимся в руках ладаном он пошел по определившемуся сестрой кругу, читая псалом пастуха, Эхо его слов отражалось от границы круга, и дымок ладана стлался по ней, делая видимой. Как и в тот единственный раз, когда Синил видел их работу, сейчас ему показалось, что в этот миг границы круга стали слабо поблескивать.
Йорам прошел между Синилом и наблюдавшим снаружи Рисом, и Синил почувствовал, он был уверен в этом, как между ними возникло нечто. Это чувство сохранилось, когда Йорам завершил круг и вернулся в центр, чтобы окурить благовониями стоящих в круге: самого Синила, хотя он и не был Целителем, стоявшего в восточной части, Эвайн, так же, как и много лет назад, стоящую на западе, неумолимого Алистера-на севере, там, где когда-то стоял Камбер. Элроя тоже окурили благовониями. Синилу было очень интересно узнать, чувствует ли мальчик хоть что-нибудь из того, что чувствовал он сам в ту ночь много лет назад.
Йорам подошел к Алистеру, поклонился и отдал кадильницу, чтобы тот окурил его самого. Когда Алистер с привычной ловкостью помахивал кадилом, Йорам стоял, склонив голову, а потом с поклоном принял кадильницу и поставил на стол.
Сделав это, Йорам опустился на колени и протянул меч Синила, наполовину выдвинув его из украшенных драгоценными камнями ножен, и рукоятью вперед протянул Синилу, преклонив голову.
Синил знал, что ему следует делать. Он весь напрягся, когда пальцы сомкнулись на знакомой рукояти, он ровным уверенным движением обнажил клинок. Прошлой ночью они с Алистером освятили его, и их слова добавились к словам благословения, произнесенного в день коронации Синила. Когда он поднял меч к глазам и величаво двинулся к восточной свече, ему почудилось: воздух сгустился и колеблется от каждого шага. Теперь не осталось и тени сомнения-меч стал средоточием волшебства.
Свеча в восточной четверти разливала ровный золотистый свет. Он поднял меч, приветствуя приход того, кому была зажжена лампада на алтаре. Неизъяснимый свет разлился по его телу, наполняя мозг. Синил на одном дыхании прочел короткую молитву, чтобы придать себе решимости. В минуту потрясения он выронил меч, и тот вонзился в пол рядом с восточной свечой. Выдернув застрявшее оружие, король начал обход магического круга в третий и последний раз.
Он не знал, что нужно говорить, да и не хотел знать. Слова шли из тайников сердца. Те, к кому он обращался, поймут его намерения. Синил с удивлением чувствовал, как уверенно и крепко сжимает меч его рука, каким твердым и решительным стал его голос.
- Святой Рафаил, Целитель, Повелитель ветра и бури, да будем мы хранимы, исцелены душой и телом в эту ночь.
Он приблизился к красной свече на юге и преклонил голову в знак покорности, когда острие оружия проплывало перед ней.
- Святой Михаил, Защитник, Хранитель Эдема, защити нас в час нужды.
Синил продолжал путь, чувствуя плотное силовое поле, и радовался, потому что он тоже был источником этой энергии. Теперь он оказался на западе, синяя свеча горела здесь-цвета одеяний Богородицы. И снова наклонил он голову, снова шевельнулись губы, взывая к Западному Стражу, а его меч продолжал скользить вдоль границы священного круга.
- О, святой Гавриил, Небесный вестник, донеси слова нашей молитвы до Пресвятой Богородицы.
На севере зеленое пламя свечи зловещим блеском отразилось от его меча.
- Святой Ариэль, Темный ангел, если должен, приди с миром, и пусть все наши страхи умрут здесь.
Еще полдюжины шагов, и все было кончено. Синил вернулся к востоку, последним ударом замкнул круг и во второй раз поднял клинок в знак приветствия. Опустив внезапно потяжелевший меч, он обернулся, посмотрев на остальных, отошел влево и положил меч у северо-восточной арки круга. Затем машинально вернулся поближе к сыну и обернулся к алтарю, приводя в порядок и успокаивая возбужденные мысли.
Он сделал это! Начало было положено.
Мгновение спустя раздался глубокий вздох Эвайн, и он стал жадно впитывать слова заклинания, которое она уже произносила много лет назад.
- Мы стоим вне земли, время не касается нас. Мы слиты воедино, как наши предки завещали нам. Именем благоверных апостолов твоих Матфея, Марка, Луки и Иоанна, с помощью Сил Света и Тьмы, мы призываем тебя, о Всевышний, охрани нас и избави от всех напастей. Так было и есть Да пребудет вовеки.
- Аминь,-прошептал Синил, чувствуя свою нерасторжимую связь с ними, хотя в течение стольких лет он избегал думать об этом.
Он осенил себя крестным знамением и закрыл глаза в безмолвной молитве. Но даже замкнувшись в себе, Синил слышал мягкий шорох риз-его друзья продолжали обряд. До короля донесся запах благовоний-Эвайн оказалась по правую руку от него с кадильницей в руке. Он тут же почувствовал присутствие Алистера и Йорама слева от себя и повернулся к ним.
Пламя свечи блеснуло перед его глазами, отраженное от лезвия кинжала, которым Алистер проводил по краю глиняной чаши, покрытой белой глазурью. Синил нервно схватил сына за плечи и повернул, чтобы тот не видел ножа, хотя отлично знал: Элрой ничего не вспомнит. Едва осознавая, что делает, король стянул с левой руки тяжелое золотое кольцо с гранатами. Крупный средний камень был окружен мелкими, ловившими своими гранями огни свечей и превращавшими их в сотни ярких светящихся точек, которые весело плясали на темном одеянии Синила. Передавая кольцо Йораму, он поймал удивленный взгляд сына Камбера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
