– Святослав, ты признавал свободу западных болгарских земель, когда завоевал наши земли. Как на этот раз ты собираешься поступить с западной частью нашей страны. – Этого болгарина звали Благож. Он был богомилом.
– Как мне вздумается.
– Я так и думал.
– Зачем же спрашивал?
– Мы хотим с тобой мира. Мы уйдём на запад и не будем с тобой воевать. Твои и наши воины будут целы.
– Это уж я решу как-нибудь сам.
– Ты считаешь, что решаешь сам с кем воевать, а с кем дружить, но разве не ромеи направили тебя в нашу страну; и разве не был ты исполнителем их воли.
– Ты смелый муж, если позволяешь такое говорить мне великому воину, покорившему больше десятка народов. Что ж отчасти ты прав, ромеи предложили мне начать с вами войну; но я и сам жаждал новых походов завоевания новых стран. Великий повелитель не может долго жить мирный жизнью. Наши воли совпали. К тому же я собирался воевать сам с ромеями. Так что это мы ещё посмотрим, кто будет исполнять чью волю.
– Ты особый правитель. Чем-то ты нам нравишься. Наверное, потому что ты не христианин.
– И не люблю христиан. Но ведь вы – христиане.
– Христиане да не совсем христиане.
– А если я буду готовить поход на Царьград, вы поможете мне.
– Константинополь – наш главный враг. Мы с удовольствием погрели бы руки на его пепелище.
Богомилы были сектой очень распространённой в Болгарии. Основателем секты был поп Богомил, от него и пошло название течения. Богомилы считали весь видимый мир царством зла и сатаны. Ничего в этом мире нельзя исправить. В отличие от официальной христианской церкви, призывавшей к покорности судьбе, верному служению господам, чиновникам и правителям; богомилы призывали всячески бунтовать против самых разных уровней властей и церкви. В то же время богомилы ходили в храмы на богослужения, целовали иконы, которые отрицали, вели себя как обычные православные верующие. Вожди богомилов допускали подобное лицемерие. Богомилы проповедовали аскетизм, а «посвящённые» даже отвергали рождение детей. Настоящая жизнь согласно учению богомилов должна была начаться только после смерти.
Движение богомилов было реакцией на распространение в Болгарии феодализма и православной веры. Православие с одной стороны дало Болгарии грамотность и культуру, с другой стороны способствовало развитию феодализма со всеми вытекающими из этого последствиями, призывая простое население быть покорным своей судьбе. Богатства и собственность сосредотачивались у небольшой части болгарского общества, в то время как большая часть населения жила в постоянной тяжёлой борьбе за жизнь. Было в богомильстве что-то от будущих движений анархистов, социалистов и коммунистов.
Святослав занял те земли, где находились ранее его войска. На запад он не двинулся. Доростол болгары сдали русам без сопротивления.
На западе правили четыре комитопола, четыре сына Николы знатного болгарского аристократа. Комитополы, видя мощь восставших, решили возглавить это движение. На какое-то время вернулся строй военной демократии, земли феодалов были поделены между деревенскими общинами. Кое-где начали отбирать земли у церкви. Обеспокоенная происходящим в Болгарии Византия решила вмешаться в дела соседа. При помощи военной силы Константинополь вернул в Преслав в Болгарию Петра и двоих его сыновей Романа и Бориса, которые какое-то время находились при дворе василевса в качестве заложников.
Начались гонения на богомилов.
На запад
Оставив в Восточной Болгарии небольшое войско, Святослав двинул своих воинов на запад. К войску Святослава присоединились болгары, большей частью богомилы. Они не любили болгарских царей не меньше, чем русских завоевателей.
Войско растянулось на несколько вёрст. Впереди ехали конные воины. Многие из них сверкали лысинами, их чубы развевались в стороны от скачки и от ветра, дальше шли пешие воины: лучники; старые ратники закалённые в боях, умеющие биться на мечах, ловко сражающиеся дубинами и топорами; за ними следовали молодые воины, ищущие богатства и славы, не у каждого был меч, большинство молодёжи было вооружено копьями. Меч тогда стоил дорого. За ними следовали воины болгары. У многих болгар были изогнутые мечи, как у протоболгар-тюрков. Дальше двигалась длинная процессия из телег нагруженных провизией. Телегами управляли простые болгары, выбранные для сопровождения войска. Обоз с телегами по обеим сторонам сопровождал самый разный скот: козы, овцы, коровы.
Войско подошло к Преславу – столице болгарских царей. В отличие от Плиски старой болгарской столице похожей на большой аул, Преслава внешне сочетала в себе черты как византийского, так и славянского города. Влияние Византии на Болгарию было велико.
В течение одного дня русы взяли первые земляные валовые укрепления города. Лучники умело прикрывали штурмующих вал. К штурму следующих укреплений решено было приступить завтра.
Но штурм не состоялся. Ворота были открыты. Святослав первый со своими дружинниками въехал в город. Вдоль улице стояли горожане покорно склонив головы. Увидев в толпе двух воинов, Святослав обратился к ним:
– Ведите меня к Петру.
Оставив во дворе коней, Святослав со своей дружиной пошёл в царский дворец. По высокому крыльцу русы вошли в переднюю залу.
– Пётр наверху, – сказал слуга болгарского царя и низко поклонился.
Русы прошли на второй этаж.
В широкой зале, стены которой были заставлены иконами, пред иконостасом низко, склонив голову стоял Пётр. Перед иконами горели свечи. Пётр стоял в окружении монахов, одетых в чёрные одежды. Один монах читал молитву на греческом.
Это действо на какое-то короткое время захватило Святослава. Было в этой молитве что-то завораживающее. Чёрные одежды, свечи, иконы. Образы на иконах излучают непонятную силу. Может быть в этом есть правда? Может быть здесь находится настоящий бог? И было в этом действе что-то торжественное. Торжество неба, высшего над земным. Какие-то странные мысли. Откуда они? И если всё обстоит именно так, то кто тогда он, Святослав в этом мире? Победитель божьих людей? Но, если они – люди истинной веры, почему он их всегда побеждает? Сильные боги помогают, тем, кто в них верит. Разве можно предать покровителя всех храбрецов и отчаянных витязей Перуна и Велеса дарящего честным мужам богатство и власть?
Святослав терпеливо дождался конца молитвы.
– Я в твоей власти. – Пётр подошёл к Святославу и низко ему поклонился.
Святослав заметил, что Пётр внешне похож на обычного греческого монаха: длинные аккуратно расчёсанные седые волосы, длинная борода.
– Попроси, чтобы слуги принесли нам скамьи, – сказал Святослав.
Слуги Петра принесли скамьи, на которые сели русы.
– И ты садись, Пётр, – обратился к болгарскому царю Святослав. – Что ты думаешь делать?
Пётр сел на стул. Он горько усмехнулся.
– Что я могу делать, когда я всецело нахожусь в руках бесстрашного русского царя, при произнесении имени которого в страх и трепет приходят не только мирные жители, но и достойные воины многих стран?
– Почему ты сразу не покорился моей воле и не подчинился мне, после того как ты вернулся в Болгарию?
– Я же всё таки какой-никакой правитель и у меня есть какое-то достоинство.
Теперь усмехнулся Святослав.
– Я собираюсь идти на Царьград, – сказал Святослав.
– На Константинополь?
– Да. Греки у меня в долгу. Я ещё не получил то, что заработал за победу над твоей страной.
– Константинополь может заплатит тебе.
– Сомневаюсь. Мне нужны болгары. Одним нам не справиться. Ещё я пошлю послов к венграм и печенегам. Если ты мне поможешь поднять свой народ на войну с империей, я оставлю за тобой твой трон.
– Что тебе даст победа над империей?
– Царьград стравливает между собой разные народы. Всё зло идёт оттуда. Когда мы расправимся с греками, наступит мир в наших странах. Мы устроим военный союз между русами, болгарами, венграми и печенегами, и на востоке Европы с нами будут считаться все остальные народы. Заметь я сохранил за тобой большую часть твоей страны. А, если ты и дальше будешь вести дружбу с греками и пустишь в Болгарию их войска, они отнимут у тебя всю страну. Они кастрировали твоего сына. Неужели ты не хочешь отомстить им. И в правду говорят, что нет мужей среди христиан.
Посольство в Константинополь
Пётр признал свою зависимость от Святослава. Положение Петра было неопределённым. Он со своими сыновьями стал кем-то вроде почётного заложника. В то же время его никто не охранял, не ограничивал его передвижения, не заключал под стражу.
