Насчет символики и фантазий - все верно. Карлос тщательно записал все, что ему рассказали об этой "траве дьявола". Все его части -корень, стебель, листья, цветки и семена - играли особую роль в мистическом порядке вещей. Например, корни обладали силой, точнее сказать, сила приобреталась благодаря корню. Стебель использовался для лечения, цветки - для изменения личности, семена для "укрепления головы". Информатор Карлоса пояснил, что идея состоит в "приручении" травы дьявола как одном из средств личного поиска знания. "Мужские" и "женские" экземпляры растения отличались друг от друга: "женские" были выше и напоминали дерево, "мужские" толще и напоминали кустарник. "Женские" растения имели длинные сильные корни, углублявшиеся вниз на значительное расстояние и лишь потом разветвлявшиеся. Корни "мужского" экземпляра начинали ветвиться почти сразу же. Чтобы выкопать это растение, индейские брухо использовали сухую ветвь дерева. Затем дурман промывали, разрезали и использовали в ритуале, своими корнями уходящем в далекое прошлое. Карлос все это фиксировал со слов информатора: ритуалы и суеверия, медицинский фольклор и фармакологические данные. Но, что самое важное, он записал слова того человека, который, вопреки правилам, согласился откровенничать с пришельцем.
- Возможно, это и был тот, которого он назвал доном Хуаном, - говорит Мейган. - И хотя в своей курсовой Карлос ничего об этом не говорит, я в этом почти уверен, ведь он сообщает, к какому племени принадлежит его собеседник и где оно обитает. Отсюда можно сделать вывод, что его информатор или является самим доном Хуаном, или принадлежит к числу его близких родственников, поскольку он частично является юма, частично яки.
В литературе ничего не говорилось о том, что яки используют церемониальные наркотики, но Карлоса это не смущало. Он нашел настоящего целителя, которого, кстати, было не так уж трудно найти, и этот старик поведал ему эзотерическое знание, которое уже считалось утерянным. Когда Мейган изумленно вскинул вверх свои седые брови, Карлос понял, что он находится на правильном пути. Он открыл новую жилу, которая сулила ему восхитительные возможности: курсовую работу, диплом, возможно, книгу. В тот день, когдаМейганпохвалил его работуи высказалпред-положение, что содержащийся в ней материал окажется ценным вкладом в академическую науку, Карлос осознал свое предназначение. Теперь все сомнения прочь - он будет изучать антропологию.
Часть Вторая. Замороченные аллегорией.
15
По утверждению Карлоса, он встретился с доном Хуаном на автобусной станции на границе Аризоны летом 1960 года. Это произошло во время одной из его поездок на Юго-Запад (здесь и далее имеется в виду Юго-Запад США) с целью сбора информации, Друг, которого Карлос в своих книгах называет просто Биллом, указал на дона Хуана кивком головы, когда старик вошел в помещение станции, и сказал, что этот индеец очень много знает о пейоте. Билл, который очень напоминает описанного Карлосом Аллена Моррисона, был его проводником и помощником при изучении трав. Как и Моррисон, Билл знал лишь несколько слов по-испански и в тот день, стоя под неярким предвечерним солнцем, произнес какую-то абсурдную фразу на этом языке. Дон Хуан не понял его, и тогда в разговор включился Карлос и объяснил, что является специалистом по использованию галлюциногенного кактуса, поскольку занимался обширными исследованиями и изучением его в УКЛА. Индеец казался не слишком заинтересованным, особенно когда Карлос сказал, что им обоим было бы полезно встретиться и поговорить о пейоте. Карлос говорит, что дон Хуан просто поднял голову и уставился на него зловещим взглядом шамана, от которого у него все похолодело. Это непреклонный взгляд чрезвычайно жесткого человека.
В "Учении" говорится, что дон Хуан родился на Юго-Западе в 1891 году. Когда ему было примерно восемь лет, он вместе с тысячами индейских семей из Соноры отправился в Центральную Мексику. Мексиканские солдаты по непонятной причине сначала избили, а затем и убили его мать, а его самого посадили на поезд, отправлявшийся на юг. Отец его, которого они ранили выстрелом и впихнули в битком набитый поезд, умер по дороге в Центральную Мексику, где дон Хуан вырос и жил до 1940 года, а затем переселился на север.
"Одна из проблем, связанных с доном Хуаном, - говорит Мейган, - и одна из причин критики его как поставщика информации, заключается в том, что сам он человек уникальный, Он в действительности не является членом никакого племенного сообщества. Родители его тоже не принадлежали никакой племенной группе, поэтому часть времени он жил среди калифорнийских индейцев и часть времени среди мексиканских индейцев. Его нельзя назвать настоящим яки. И, более того, это человек, который поднял свой интеллектуальный уровень. Мне приходилось видеть индейцев, похожих на него, но они редко встречаются. Вам не найти среднего человека, который был бы философом или мыслителем и интересовался бы материями, превышающими самый поверхностный уровень".
В середине декабря I960 года, изучив специальную литературу, Карлос отправился домой к дону Хуану, но его ученичество по-настоящему началось только в июне следующего года. В течение этих первых шести месяцев Карлос виделся с ним по различным поводам, но всегда в качестве антрополога, а не как ученик. Сначала поводом был сбор информации для письменной работы на курсе Мейгана, а затем с одобрения профессора он продолжил эту связь с более чем туманным представлением о том, что материал может быть напечатан.
Индеец-информатор не указывался в его работе для класса калифорнийской этнографии. Имя Хуан Матус, данное его бвнефактору в более поздних книгах, является псевдонимом, поскольку оно так же распространено в Мексике, как имя Джон Смит в Соединенных Штатах. Мейган не слышал этого имени примерно до 1966 года, и многие друзья Карлоса получили первую реальную информацию о таинственном индейце, только когда в 1968 году на книжных прилавках появилось изданное Калифорнийским университетом "Учение". Но Карлос выбрал это имя до 1963 года. Однажды в начале 1963 года вместе с Адрианом Герристеном он обедал в кафе на Третьей авеню в Лос-Анджелесе, когда разговор зашел об индейцах Центральной Америки. Через мормонскую церковь Герристен подключился к программам помощи индейцам в резервациях в Юте, Калифорнии, Нью-Мексико и Аризоне.
"На мне был шейный платок, и он заинтересовался моими знаниями об индейцах, - вспоминает Герристен. - Он рассказал мне о доне Хуане, который был знахарем. Карлос несколько раз ездил на место их встреч, и они подружились. Дон Хуан стал доверять Карлосу, и тот собирался навестить его и других членов его группы грядущим летом. Карлос сообщил мне, что собирается написать об этом человеке и его фантастической истории, но ничего больше не сказал".
Карлос говорит, что начал делать записи 23 июня 1961 года. Правила были достаточно простыми и не изменились существенно за все время его ученичества. Нельзя было делать никаких фотографий и магнитофонных записей. Вначале он записывал украдкой, а потом, полагаясь на память, восстанавливал все разговоры и происшествия. После того как дон Хуан разрешил делать записи, Карлос получил возможность подробно и обширно излагать их разговоры, указывая дату, чтобы читатели могли хронологически следить за медленным и мучительным превращением западного студента и рационалиста в ученика, верующего и настоящего мага.
Однако когда пытаешься согласовать то, что происходило по словам Карлоса, с тем, что, по-видимому, было на самом деле, сразу же возникают проблемы. Например, действительно ли дон Хуан рассказывал о дурмане, сильнодействующем растении, играющем важную роль в подготовке новичка к восприятию состояния необычной реальности? Если так, то когда Карлос услышал об этом? Дон Хуан, видимо, давал свои инструкции еще до среды 23 августа 1961 года, даты, приведенной в "Учении". Во всяком случае, Карлос знал все это еще до того, потому что включил этот материал в свою работу для Мейгана. В его студенческую работу на последнем курсе вошел весь рассказ об этой траве в четырех аспектах: предупреждение дона Хуана о том, что это растение дает человеку вкус силы, значение корней, процесс приготовления и ритуал подготовки к принятию - больше об этом не знал никто. Эту информацию, по словам Карлоса, он получил в 1961 году, однако имел ее еще за год до того.
"Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что он получил эту сенсационную новость о дурмане потому, что дурман на самом деле не имел особого значения с точки зрения его информатора, - говорит Мейган. - Это одна из наименее значимых вещей среди огромных познаний этого малого, и поэтому, когда Карлос появился на сцене и оказался крайне заинтересованным, он выдал немного информации, не думая, что из этого может что-то получиться".
Действительно ли сведения Карлоса вообще что-то значат, или это очередная дымовая завеса, - остается под вопросом.
