второй день, а на третий вылетим домой. Нормально — и на гондоле поплавать успеем, и не надоест.
На пронзительно-синем небе — ни облачка, дует легкий ветерок, в воздухе слышны крики чаек. И Тепло! И воняет! И тепло! И воняет! И это сейчас, когда городские каналы относительно чисты. Что здесь творилось в средние века? Просто жуть! Воняло, справедливости ради, больше «влагой» — мокрыми камнями и древесиной, тиной и морской солью.
— Когда я был совсем маленький, я думал, что в Венеции передвигаются только на лодках и вплавь! — Поделился я впечатлениями, выбираясь из лимузина у отеля — канал начинается за дорогой.
— Это было бы очень неудобно, — Заметила Саяка-сан: — Широ, не трогай чемодан! Помни — ты звезда! — Укоризненно одернула она попытавшегося подхватить багаж мужа.
— Да какая я звезда, — Шаркнул он обутой в кокетливый белый сандалик ножкой.
Орущее что-то на местном радио в одном из окон очень удачно заиграло «How Much is the Fish».
— Мировая, получается! — С улыбкой развел я руками.
Встречать нас вышел лично управляющий этого почти-исторического (построено в начале XX века) здания. Номера — небольшие, но очень уютные, с видом на каналы и домики напротив. Бассейна нет, но нам и не нужно — лучше на пляж сходим. Раскидав багаж и переодевшись из парадно-дорожного в парадное, пошли обедать. Отведав фегато по-венециански, феттучине и тирамису, оказавшийся менее вкусным, чем японский, отправились кто куда — взрослые кататься на гондоле, а мы в сопровождении прибывшего Стэна — на открытие фестиваля.
Глава 9
В Венеции было прикольно! Фестиваль тут не при чем — положа руку на сердце, кроме «Славных парней» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» мне тут и смотреть-то было нечего! Увы, не посмотрели и эти — конкурс длинный, и на показы конкретно этих фильмов остаться не удалось. С другой стороны — все равно я это уже видел, а Хэруки про бандитов не очень интересно. Зато познакомился с Мартином Скорсезе, Де Нирой, Рэем Лиоттой и Джо Пеши. «Если что, меня можно найти на «Сони»» — примерно такой посыл получил каждый из них, и Скорсезе явно призадумался — он же с Кейтелем дружит, и знает, какие цифры получили в виде бонусов актеры и молодой режиссер «Бешеных псов» — актерам выдали по миллиону (Кейтелю — полтора, он из них самый «звездный»), а Тарантине — сразу семь. Фильм по итогам проката собрал почти двести миллионов — на рекламу мы не скупились! — так что в огромном плюсе оказались все причастные. Будем надеяться, что мэтр принесет «Казино» именно нам!
В свободное время тусовались по Венеции, плавали на гондолах под песни гондольеров, дважды посетили пляж, а на третий день удалось слетать в Ватикан — на вертолете до туда около часа лететь — где мы посмотрели Сикстинскую Капеллу и другие памятники. Особенно впечатлился тонкая творческая натура Широ: в Капелле он лег на пол — любоваться потолком — и поднять его удалось лишь минут через сорок.
Само собой, все это время не забывали активно наслаждаться местной кухней и запивать ее капучино. Наблюдать за Широ и Саякой-сан — отдельное удовольствие. Почти все минимально требующее усилий из того, чем пытался заниматься Пенкин тут же пресекалось бдительной женой, и обязанности тут же сгружались специальному дрону. Звезды мирового масштаба ничего сами делать не должны! И вообще — у него же маникюр! И у нее — тоже! Закончив наш маленький отдых, вернулись на Родину. Надоело это кино!
* * *
— Ряд подразделений «Сумитомо групп» занимается химией. В частности — нефтепереработкой. Еще часть занимается металлургией. Больше нефти — больше денег, — Размеренно просвещал меня супер пожилой, но не утративший идеальной осанки, изящно — гораздо изящнее меня! — опирающийся на трость барон Китидзаэмон Сумитомо, одетый в ожидаемо дорогущий костюм и круглые очки в инкрустированной всяким оправе.
Я бы посидел, но, раз уважаемый дедушка изволит стоять, придется соответствовать.
— Моя лекция имела чисто исторический посыл, Сумитомо-сама, и я никоим образом не хотел задеть лично вас, — Слегка покаялся я.
Да он же фашист! Тот самый, блин, всамделишный, из тех, кто людей во время милитаристического угара гнобил во имя сверхприбылей. Да он на Токийском процессе сидел обвиняемым! А я-то думал, что все упоминаемые мной в видосе персонажи уже перемерли!
Увы, произошел неловкий «френдлифаер» — в своем показанном пока я был в Венеции историческом видосике я прошелся и по «Сумитомо» — они же непосредственные участники тех событий. Оказалось, что они — обеими руками за трубу, и целый человек-дзайбацу в виде пожилого барона приехал ко мне на студию объясняться. Условие — я его не перебиваю и даю в эфир как есть, ничего не вырезая. Сценарий, понятное дело, тоже не подразумевается. Вот и стоим теперь с ним посреди студии, и японский фашист отчитывает меня, как нашкодившего мальчишку.
— Ты весьма хитер для своего возраста, но меня тебе не провести! — Сверкнул очами гость, важно прошествовал к креслу гостя и вальяжно в него опустился.
Старательно подавляя хромоту, прошел к месту ведущего. Барон отпил водички и продолжил:
— Ты — дитя сытого времени, поэтому не в праве судить нас! Более того — всем, что у тебя есть, ты обязан своим предкам, которые пожертвовали собой ради процветания Японии!
— Я не раз говорил, что глубоко благодарен своим предкам за все, что имею! — Вставил я.
— И это — единственная причина, почему я здесь! — Важно кивнул Сумитомо-сама: — Тобой движет мечта о процветании Японии!
Смотри-ка, фашист, а похвала все равно приятна — даже уши краснеют!
— Что касается твоей «исторический лекции», — Подпустил барон в голос сарказма: — Сколь бы гениальным ты ни был, не стоит считать всех вокруг идиотами! В свое время мы как следует позаботились об образовании народа, сделав его одним из лучших в мире! Ты — прекрасное подтверждение того, что у нас получилось! — Ткнул он в меня тростью, выдав еще один пряник.
— Так и есть! — Охотно согласился я: — Особенно я благодарен моему учителю истории Фудзите-сенсею, привившему мне искреннюю любовь к предмету.
Прости, старикан, но пора тебе в школу для трудных подростков! Уверен, ты даже
