— Каролина, расскажи мне о себе. Я хочу узнать какая ты, чем увлекаешься, что любишь, а что нет, — наконец решил я нарушить тишину.
Она повернула голову и изучающе взглянула на меня. Спустя несколько секунд девушка вызывающе произнесла:
— Когда ты позавчера забрал меня с собой, тебя не очень-то интересовал мой внутренний мир. А теперь вдруг стало важно? Что это изменит? Тебе не понравится, и ты передумаешь и отпустишь меня? — я промолчал. — Я так и думала. Вне зависимости от моих увлечений и интересов, твоё желание оставить меня себе не изменится.
— Ты права. Моё расположение к тебе не изменится, но это не значит, что мне наплевать, какая ты, — видя, что она всё ещё злится, я продолжил. — Каролина, послушай. Я сразу понял, что тебе не нравится, что ты здесь не по своей воле. Но, пожалуйста, постарайся принять это. Это всего лишь на месяц, а не навсегда. И если я не смогу растопить лёд в твоём сердце, ты уедешь без оглядки, а я буду тосковать по тебе всю оставшуюся жизнь. И пусть без обряда эта связь не так сильна, но для оборотней она всё равно ощутима, особенно в обличье зверя.
— Я уже второй раз слышу про обряд. Что он из себя представляет? — уже без раздражения заговорила девушка.
Я отвёл взгляд.
— Э-э-э… Давай о нём мы поговорим не сейчас, — Каролина снова нахмурилась, и я легонько коснулся её плеча. — Там ничего серьёзного, Честно. Но боюсь, ты все равно заведёшься, а я бы хотел потратить это время с пользой. Например, узнать друг друга получше, — Каролина молчала, и я добавил. — Дай мне шанс.
— Ладно. Я и сама понимаю, что ты прав, — вздохнув, произнесла Каролина. — Просто, как вспомню о своём положении, так в душе сразу всё клокочет. Но раз ты это понимаешь, постараюсь больше не беситься по этому поводу, — она вновь повернулась к озеру и, разглядывая лебедей, добавила. — Я не умею рассказывать о себе. Ты задай вопрос, а я отвечу.
- Мне интересно, что ты планировала в этом месяце? Какие дела я помешал тебе сделать? Или… — мелькнувшая догадка вспыхнула во мне, как факел, готовый в любой момент превратиться в пожар ревности, — может, у тебя кто-то есть, но ты не говоришь о нём?
— Можешь не напрягаться, — фыркнула Каролина. — Никого у меня нет.
— Каролина, пойми, я никогда не интересовался несвободными женщинами. Но твой случай — исключение, — достаточно жёстко предостерёг её я. Сама мысль, что она влюблена в кого-то, резко и неожиданно взбесила. У меня не получалось взять себя в руки. — Если у тебя никого нет, то возможно тогда ты в кого-нибудь влюблена?
— Нет, не влюблена! — раздражённо ответила девушка. — Я бы добавила, что тебя это не касается, но боюсь, у тебя другое мнение на этот счёт.
— Ты права. Меня это касается.
Каролина не ответила, но отвернулась от меня, демонстрируя всем своим видом недовольство. В гнетущем молчании мы доели бутерброды. Девушка не желала продолжать разговор, но зато я желал. Получив отрицательные ответы на свои вопросы, мне полегчало, и я наконец смог успокоиться.
— Прости, — примирительно вымолвил я. — Просто мне только сейчас пришло в голову, что ты возможно несвободна. И сама мысль, что ты думаешь о другом, зажгла во мне жуткую ревность, — Каролина продолжала молчать. — По натуре я более сдержанный человек, чем, наверное, кажусь тебе. Но всё, что сейчас я испытываю к тебе, для меня в новинку. Раньше, пока я был человеком, таких бурных эмоций со стороны волка не было. Мне приходиться адаптироваться на ходу, — дав ей немного времени обдумать мои слова, аккуратно добавил, прощупывая почву. — А про планы ты мне расскажешь?
Я чувствовал, что она бесилась, но старалась успокоиться, поэтому не торопил, переключив своё внимание на грациозных птиц.
— Ты видел мою сестру. Я хотела быть рядом с ней, когда она родит. Ещё у меня болеет конь. Мне подарили его жеребёнком трёх дней отроду. С тех пор мы не разлей вода. Он никого к себе не подпускает кроме меня. Только нашему конюху он позволяет к себе ненадолго подойти и то не всегда. Как он там? — последние слова Каролина тихо сказала самой себе, с грустью смотря вдаль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Твой отец говорил, что он уже поправился, и его понемногу можно выводить гулять. Хочешь, мы заберём его сюда?
— Хочу! — резко повернувшись ко мне, воскликнула Каролина. Я впервые видел у неё такую сияющую улыбку и огонь в глазах. — Если сегодня я напишу отцу, то уже вечером или завтра утром он получит письмо! Но Туману рано проходить такое расстояние. Дня три или четыре подождать?
— Не загадывай так далеко. Ты напиши, а конюх уже скажет, когда твой конь будет готов. Тогда и заберём, — решил прервать я рассуждения Каролины.
— Да, наверное, ты прав, — ненадолго задумавшись над моими словами, ответила девушка.
— А чем ты обычно занимаешься в течение дня?
— Работаю. Я веду папину бухгалтерию. И мне нравится моя работа, а из-за тебя, боюсь, папа поручит ведение дел кому-то ещё. Почему ты так на меня странно смотришь?
— Ты послана мне самой судьбой!
— О чём ты вообще? — смущённо заулыбалась девушка в ответ.
— У меня нет бухгалтера. А мне он о-о-очень нужен. Все дела веду сейчас я, но эта работа мне ненавистна. Если ты останешься со мной, я был бы рад тебя нанять, — говорил я с улыбкой до ушей. Я так мечтал отвязаться от этой работы, что, услышав от Каролины, чем она занималась, не мог не замечтаться.
— Очень рада, что из-за возможного переезда, я не останусь без работы.
Я был рад видеть, что она больше не злится и даже умудряется подшучивать надо мной.
— А что ты расскажешь о себе? — немного застенчиво спросила Каролина.
— Дай подумать. Чуть больше трёх лет я являюсь альфой. И всё это время я работал на износ, чтобы поправить наши дела. Так что можешь считать меня трудоголиком.
— А сколько тебе лет?
— Мне тридцать два.
— Да ты старше моего брата! — воскликнула девушка удивлённо, — но выглядишь моложе.
— Из-за ускоренной регенерации мы стареем лет на десять-пятнадцать позже людей.
— Мне всего двадцать. Ты для меня очень взрослый дядя.
— Неправда, — я поднялся с места, потянув Каролину за собой. Сомкнув пальцы в замок за её спиной, я поймал её взгляд и тихо добавил. — Разве я похож на старика?
Каролина пыталась создать дистанцию между нами, упёршись в мою грудь ладонями. Я бы отпустил её, если бы она действительно хотела этого, но по-настоящему вырываться она не пыталась.
— Нет, — всё так же тихо ответила девушка, не сводя с меня глаз. — Но мне не нравится разница в опыте. Мне не нравится ощущение, что ты обводишь меня вокруг пальца.
— Я надеюсь, что смогу обвести, — как можно коварнее улыбнулся я.
Утонув в омуте её глаз, я больше не видел и не слышал ничего вокруг. Мне нравилось ощущать в своих руках её хрупкое тело, нравилось смотреть на неё, вдыхать этот сладкий манящий аромат.
И я очнулся. Помотав головой, отпустил Каролину и отошёл от неё на несколько шагов.
— Рагнар? — позвала меня Каролина. Она была встревожена из-за моего странного поведения.
— Я снова чувствую твой запах. Пока очень плохо, но будет лучше, если мы поедем обратно.
Не теряя времени, я начал собираться в дорогу. Каролина не стала мне помогать, предпочитая держать небольшую дистанцию. И правильно делала. Обоняние вернулось не полностью, но то, что я уже мог учуять, было безумно опьяняющим. И мне хотелось ещё.
Оседлав лошадей, я шёл впереди Каролины, предпочитая добраться до дома без происшествий. Я сомневался, что мог бы навредить Каролине, но я испугался своих эмоций. Слишком острые и сильные чувства, не поддающиеся контролю. Мне было не ясно, как смогу спокойно обернуться перед ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Каролина, ты не будешь против, если я обернусь перед тобой волком не наедине? — спросил Каролину, поравнявшись с ней.
— Зачем?
— Для твоего же блага. Мои чувства к тебе возникли из-за волчьей натуры, и как себя буду вести, обернувшись зверем, не могу предугадать. К тому же ты можешь и вправду испугаться меня. Тебе нужна моральная поддержка.
