гораздо громче лившейся из колонок классической музыки и заглушало приятное урчание работающего двигателя.
Виктор сначала выругался, но настолько тихо, что, кроме обрывка фразы «…совсем нет мозгов…», я ничегошеньки не разобрала. Потом он свернул на обочину, притормозил, вышел из салона, зачем-то открыл багажник, затем вновь занял место водителя, обернулся и запустил в меня пледом.
По инерции поймав плед, первые пару секунд из вредности и от обиды я планировала запустить им обратно в Аблова, но возник вопрос – а кому я сделаю хуже? Ответ был очевиден – только себе.
Ненавязчивая мелодия, максимально удобное кресло, легкое урчание автомобиля, плюс болезненное состояние – все эти факторы вкупе мигом убаюкали и усыпили меня. Проснулась я от холодного воздуха в салоне, когда Аблов открыл дверцу и скомандовал:
– Выходим!
– Обязательно говорить приказным тоном? – вытягивая ноги и руки, сонно и недовольно бросила я.
Лицо Виктора вытянулось.
– Меня твоя наглость поражает, – с откровенным возмущением отозвался он и с ехидством добавил: – Может, мне еще каждый раз «пожалуйста» добавлять?
Я нахмурилась и сделала вид, что задумалась.
– Было бы неплохо. Особенно, если бы ты словом «пожалуйста» приправил фразу: «Валерия Ивановна, вышла непростительная ошибка с моей стороны, простите и назовите адрес, куда вас отвезти», – подражая грубому мужскому голосу, огрызнулась я и тяжело вздохнула.
Нет, не скажут мне сейчас этого и не поеду я домой к любимому мужу.
– Виктор Романович, мне удавить ее в подвале? – выходя из машины, услышала я вопрос Глеба.
Я остолбенела и даже успела ужаснуться. Но мозг еще раз обработал слова охранника, и я осознала, что собственный слух подшутил надо мной, на самом деле Глеб спросил: «Виктор Романович, мне проводить ее в подвал?»
– Нет, свободен. И ты, Костян, тоже иди отдыхать, – обернувшись на второго надзирателя, скомандовал Виктор.
Отконвоировал меня в подвал лично сам господин Аблов. Шли мы молча, лишь изредка бросали друг на друга воинственные и вместе с тем обвинительные взгляды. Всю дорогу ждала, что Виктор заговорит и объявит, какие последствия потянет за собой мой побег и какие наказания мне грозят, но этого не случилось, он не проронил и слова.
Переступив порог камеры, я забралась на лежанку, укрылась и, повернувшись носом к стене, свернулась клубочком, закрыла глаза и стала ждать, когда, наконец, Аблов соизволит уйти.
Глава 14
Лица Аблова не вижу, но уверена, что он сейчас на меня пялится, потому что спина и затылок буквально горят. Ему что, делать больше нечего, как глубокой ночью ошиваться в холодном сыром подвале, где воняет плесенью? Шел бы он уже спать в тепло и уют и не мешал некоторым несчастным девицам всласть поплакать в подушку, погоревать над поражением и как следует себя любимую пожалеть.
Ну когда же он уже уберется?!
Долгожданные шаги и уже знакомый лязг замка на этот раз прозвучали, как музыка для ушей. Я дождалась, когда за Виктором закроется и вторая дверь, в коридоре, скривила лицо и… нет, почему-то заплакать не получилось.
Все, настрой пропал. Пореветь отменилось. А, между прочим, хотелось…
Я потрогала лоб. Дела плохи, горячий.
Поерзала, поворочалась, но все-таки вновь прикрыла глаза, пытаясь уснуть.
Из накатившей дремоты вырвал звук наверху. Чьи-то шаги заставили сесть, а когда услышала, что кто-то спускается по лестнице, соскочила с кровати и заметалась по камере в поисках чего-нибудь, подходящего для обороны, поскольку предположила, что это заявился Глеб, дабы отомстить и за внедорожник, и за нагоняй от начальника за то, что он меня проворонил.
Так как помещение не отличалось разнообразием потенциального оружия, схватила то единственное, что нашла, то есть ведро, причем наполненное водой. Куда делось второе, пустое, предназначавшееся служить мне туалетом, я так и не поняла. Обливанием и брызганьем Глеба не остановить, да и замахиваться наполненным ведром не представлялось возможным. Поэтому я решила избавиться от воды, попросту выплеснув ее на пол.
Вот именно за этим занятием и застал меня Виктор.
– Мне очень интересно, что ты делаешь, и главное – зачем? – хмуро глядя на растекающуюся по бетону лужу, спросил Аблов.
– Мне понадобилось пустое ведро, – выдала я, осознавая, насколько глупо и нелепо смотрятся со стороны мои действия. В камере и так условия не ахти, а я их, получается, намеренно ухудшаю.
– Ты когда-нибудь бываешь спокойной?! – рявкнул Виктор. – Ты едва на ногах держишься, а все равно тебе покоя не дают какие-то бредовые идеи. Неужели не доходит, что ты болеешь? И болеешь серьезно!
– Со мной, невменяемой, все ясно, а ты чего, умный такой, не спишь и шастаешь по подвалам? – хлюпая носками по луже, отозвалась я. Объяснять Аблову, зачем мне понадобился потоп, – это значит собственноручно дать ему козырь против меня. Он намотает себе на ус и когда-нибудь обязательно воспользуется тем, что я Глеба до дрожи в коленях боюсь.
– Я за тобой пришел. Вперед! – Отвернувшись в сторону и разглядывая ничем не приметную стену, сказал Аблов.
– Куда это?
– А куда скажу, туда и потопаешь. – Виктор распахнул дверь: – Живо на выход!
Аблов выглядел злым, раздраженным и агрессивным. Когда тот, кто намного сильней тебя находится в таком состоянии, лучше ему не перечить, а то неприятности обеспечены.
Опасливо и осторожно, но я все же подчинилась и вышла из клетки.
Виктор направился по коридору, и я двинулась за ним.
Уже через несколько минут догадалась, куда именно держит путь Аблов, – на третий этаж, в свою спальню.
Как я и предполагала, после непродолжительного путешествия Виктор остановился возле знакомой двери и, открыв ее, подождал, пока я зайду внутрь. Но я не собиралась торопиться, затормозила на пороге и вопросительно уставилась на него – пусть объясняет, зачем привел и для чего.
– Тебе особое приглашение требуется или, как ты недавно заявила, слово «пожалуйста» надо обязательно сказать? – прорычал Аблов.
– Нет. Пояснения, зачем притащил меня сюда, вполне хватит, – скрестив на груди руки, отрезала я.
У Виктора на лбу вздулась вена, ее пульсация ничего хорошего не предвещает.
Ох, и нестабильный же похититель мне достался, нервы ни к черту. Чуть что – сразу взрывается.
– В который раз поражаюсь, сколько в тебе самоуверенности и нахальства сидит, – прикрывая глаза и вздыхая, процедил Аблов. – Лера, кто тебя так обманул, кто сказал, что у тебя есть право спрашивать? Ты тут не на курорте и не в гостях.
– Америку прямо открыл, – недовольно фыркнула я. Видимо, скверное настроение Аблова и на меня перекинулось. – Можно подумать, я не заметила, что в этом чертовом доме я не в гостях. Знаешь ли,
