— Да. Дочь нашего мэра покорила Сайрендора Лана. Наверное, когда-нибудь это должно было случиться. — Хирад потер пальцем уголок левого глаза. — Ты же знаешь, я не стану тебе мешать.
— Знаю, — согласился Сайрендор, а взгляд, которым он обменялся с Хирадом, договорил все остальное.
— Его ты можешь понять! — воскликнул Безымянный. Хирад безучастно посмотрел на него. — О боги! А можешь ли ты понять, Хирад, что я вот уже двенадцать лет являюсь совладельцем этого постоялого двора и за стойкой бара чувствую себя в десять раз счастливее, чем на поле битвы.
— А ты что скажешь? — Варвар посмотрел на Ричмонда.
— До вчерашнего дня я сомневался, — сказал белокурый воин. — Но я устал, Хирад. Для меня утомительно даже ждать. Я... — Ричмонд замолчал и потер пальцами брови. — Вчера я совершил ошибку, и этот груз мне придется нести до самой смерти. Сейчас я сам не доверил бы себе сражаться в строю и был бы удивлен, если бы вы это сделали.
Снова наступила тишина. Молчание затягивалось. Хирад обвел взглядом Воронов, но никто больше ничего не говорил.
— Это невероятно! — воскликнул варвар. — Десять лет. Десять лет мы вместе, и вот вы принимаете решение, меняющее всю нашу жизнь... моюжизнь, — и делаете это, пока я сплю!
Хирад был так зол, что даже не мог кричать, и голос его оставался тихим. В то же время он сам понимал, что это не злость, а глубокое и горькое разочарование. Он знал, что рано или поздно их отряд распадется. Ирония судьбы состояла в том, что Хирад не надеялся прожить так долго. И до сегодняшнего дня не чувствовал необходимости, задумываться о будущем. Но вот будущее само обрушилось ему на голову, и варвар понял, что боится этого будущего, очень боится.
— Прости, Хирад.
— Я просто хотел, чтобы кто-нибудь спросил моего мнения, Сайрендор.
— Мы понимаем. Но решение созрело давно, прошлой ночью оно только оформилось.
— Однако вы все равно меня не спросили. — Хирад поднялся и пошел к двери, но на пороге остановился. — Вот что я вам скажу, — произнес он. — Вы, как воины, уходящие в отставку, платите за выпивку — а я постараюсь простить вас.
Глаза Стилиана сверкали, лицо пылало. В небольшой комнате под его башней, сгорбившись, сидели три мага. Онибыли слишком измучены, чтобы встать в знак уважения к своему лорду.
— Ну, что теперь? — спросил Стилиан. Лорд говорил тихо, но в его низком голосе была такая сила, что он заполнил собой всю комнату.
— Три часа назад мы были твердо уверены, но все же решили предпринять последнюю проверку. Нам не хотелось беспокоить вас, пока не будет надежных доказательств, — сказал самый пожилой из магов, который всю свою жизнь посвятил решению этой единственной задачи.
— Беспокоить? — повторил Стилиан с легкой дрожью в голосе. — Исчезло величайшее зло в истории Балии. Поверьте, вам совсем не нужно было бояться побеспокоить меня по этому поводу.
Маги переглянулись.
— Они не просто исчезли, милорд. Мы думаем, что их нет не только в клетке, но и в пространстве между измерениями. — Пожилой маг сглотнул. — Мы считаем, что их души вернулись в Балию.
Тишина, наступившая после этих слов, давила на уши. Стилиан с присвистом выдохнул сквозь сжатые зубы и обвел взглядом маленькое помещение, стены которого были покрыты магическими формулами, набросками и картами измерений. На единственном выщербленном столе были разбросаны тетради. Маги испуганно смотрели на стоящего в дверях лорда Горы. По одну сторону от Стилиана стоял Ньер, по другую — Ларион. Лорд Горы даже не удостоил их взглядом, в этом просто не было необходимости: потрясение услышанным так всколыхнуло их ману, что не почувствовать ее было нельзя.
— Сколько прошло времени с тех пор, как они исчезли? — спросил Стилиан. Именно этого вопроса и боялись маги.
— Мы не можем... мы не совсем уверены, — промямлил пожилой маг.
Стилиан пронзил его взглядом:
— Я не понял, повтори.
Маги посмотрели друг на друга. Наконец заговорила женщина, которая была моложе остальных:
— Так было всегда, милорд. Мы производим вычисления и произносим заклинания раз в три месяца, когда взаимное расположение измерений позволяет сделать это с наибольшей точностью.
Стилиан, не отрываясь, смотрел на пожилого мага.
— Ты хочешь сказать, что лорды-колдуны три месяца назад были еще в Балии?
— Когда мы последний раз творили заклинания, они были в клетке, — ответила за старика женщина. — Сейчас их там нет.
— Да или нет? — Стилиану показалось, что он слышит, как стучат сердца магов, но потом понял: это его собственное сердце грохочет в ушах и у горла.
— Да. — Старый маг отвел взгляд, и в его глазах блеснули слезы.
Стилиан кивнул:
— Ладно. Вычистите комнату, ваша работа закончена. — Он повернулся к Ньеру. — Выбора у нас нет. Свяжись с университетами, но ничего не говори о том, что случилось здесь и в замке Танцующих скал. Передай только, что мы должны срочно собраться на озере Триверн.
— Ни за что не поверил бы, если бы не почуял это собственным носом, — сказал Сайрендор.
Он стоял рядом с Хирадом у стойки бара «Скворечника» и рассматривал одежду варвара — кожаные штаны, темная обтягивающая рубашка, которая как нельзя лучше подчеркивала мускулистую грудь друга, и украшенный заклепками ремень. На ремне висел короткий меч в ножнах. Рядом стоял Илкар, одетый в желтую рубашку с черной вышивкой и кожаные штаны, а перед ними, за стойкой бара — Безымянный. Рубашка на Воителе была безукоризненно белой, а штаны такие же, как у его друзей.
— О чем ты? — спросил Хирад.
— Мой дорогой друг, я смотрю, ты времени зря не терял Ты не только натянул этот отвратительный кожаный наряд, который надеваешь для разговоров с драконами и в котором можно вспотеть, но еще и принял ванну с благовониями. Значит, сегодня у тебя очень торжественный вечер. — Сайрендор запрыгнул на ближайший столик и громко объявил: — Леди и джентльмены! Наш варвар наконец-то помылся!
В зале раздался смех и жидкие аплодисменты. Хирад заметил, что даже Денсер улыбнулся. Правда, маг тут же вернулся к своему прерванному занятию: принялся поглаживать кота, глядя на пламя в камине. Черная рубашка и штаны из дорогого материала составляли его наряд.
— Можешь молоть языком сколько угодно, оратор, — сказал Хирад, ткнув в Сайрендора пальцем, — но лучше взгляни на себя. Ты разрядился так, что невольно хочется спросить: ты кого предпочитаешь? Боюсь, сердце твоей будущей молодой жены будет разбито.
— Ты намекаешь, что я гомосексуалист? — спросил Сайрендор.
— Угу.
Сайрендор надул губы и внимательно осмотрел себя. Украшенные вышивкой сапоги с отворотами, коричневые, с золотыми лампасами, брюки и пурпурная шелковая рубашка с кружевным воротником. На ремне висел короткий меч, а на волосатой груди красовалось ожерелье из драгоценных камней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
