было и не могло быть времени.
— А сейчас мы послушаем очень хороший ответ, — учитель истории водил тупым концом карандаша снизу верх по журналу. — И ответ это нам даст, — ненадолго замолчал, обводя взглядом класс, — Диана Малышкина! — улыбнулся, глядя на свою любимицу.
* * *
Пожилой педагог души не чаял в Диане. Эта малышка, полностью оправдывающая свою фамилию, вызывала в нем отцовские чувства, желание обнять, прижать в себе, защитить от бед и невзгод взрослой жизни. Те же самые эмоции он испытывал к своим дочерям, которые уже не только выросли и выучились, но и успели обзавестись семьями. Старшая дочь в позапрошлом году сделала его дедом, подарив первого внука.
Своих девочек правильно воспитать учителю удалось. Да ведь по-другому и быть не могло! Образование они получали в той же школе, где преподавал их отец. Дома всегда были под надзором мамы, которая когда-то была учителем английского языка, но оставила преподавание после рождения дочерей и занималась на дому переводами.
Как и в любой семье, не обошлось без эксцесса, о котором педагог старался вспоминать, как можно реже.
Но кто проследит за вот этими девчонками и мальчишками, которых вырвали из семей?
О том, что Диана сирота, учитель узнал через год после того, как начал преподавать в её классе. И это заставило сжаться сердце мужчины от страха за девочку еще сильнее.
Придя домой, он рассказал жене о Диане. Но женщина, занятая своими делами и хлопотами по дому, беспокойства его не разделила. Отмахнулась:
— Тебе своих проблем мало?! Вон о собственных дочках волнуйся! О внуке думай, если больше нечем заняться.
— Я и думаю, — проворчал, — да вот только и внука нашего есть кому воспитывать, и дочери выросли порядочными людьми. А эта девочка одна в целом мире! Кроме подружки ей, я думаю, и поплакаться в случае чего некому.
— Ну вот, — жена вытирала руки полотенцем, — есть подружка! А ты говорил — совсем одна. — Сняла кухонный передник: — Все, пойдем ужинать.
Во время совместной трапезы посматривала на мужа, который лениво жевал прекрасную отбивную, глотал, словно не замечая вкуса.
— Хватит! — прикрикнула, желая вывести мужа из задумчивости. — Знаешь, сколько их таких?! Нуждающихся в опёке?! Не насмотрелся в своей школе?!
— Насмотрелся, — мужчина отложил приборы. — Но у тех хотя бы есть родители.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась жена с ехидцей в голосе. — Удочерить нам её? Или как? — добавила, увидев, как оживился муж: — Даже не думай!
— Почему же? — мужчина понимал неуместность вопроса, но отчего-то задал его.
— Да потому что девочка только вступила в переходной возраст! — разозлилась женщина. — И если ты забыл, чего нам стоило пережить этот период с младшей дочерью, то я хорошо помню! — добавила, немного помолчав: — И вообще — мне не нужен в доме чужой человек! Прошу, больше эту тему не затрагивай!
Учитель истории не забыл.
Он прекрасно помнил, сколько седых волос добавилось у жены, когда в пятнадцать лет их младшая дочь сбежала из дома, отправившись с такими же безбашенными подростками автостопом в Крым.
Он помнил, как нашел дочь в захолустном отделении милиции.
Он помнил рассказ девушки о том, как она бежала через поле кукурузы, прячась и мечтая только о том, чтобы её не догнали и не нашли так называемые друзья, решившие расплатиться с водителем-дальнобойщиком за то, что он их подвез, телом девушки.
Он помнил слова немолодого милиционера:
— Что же вы, папаша, довели девчонку до того, что решила из дома удрать? А если бы мне не приспичило по дороге? Если бы не остановился на краю поля и не поймал вашу беглянку? Если бы её догнали те, другие?
Он помнил испуганные глаза дочери, помнил её слёзы, помнил слова:
— Папочка, больше никогда! Никогда в жизни!
И прекрасно понимал, что имела в виду девушка, бормоча вот это: «больше никогда в жизни».
Дочь слово сдержала.
Окончила среднюю школу, а потом — институт. В прошлом году вышла замуж. Только вот заводить детей не торопится.
Подумал, что жена права.
Конечно, ему жалко эту пигалицу, но заставлять любимую женщину еще раз пережить ужас незнания, почему сбежал ребенок из благополучной семьи, кошмар, сопровождающий поиски, ежедневное ожидание того, что подобное может повториться вновь, он не имеет права.
— Давай попьем чаю, — улыбнулся жене.
— Конечно, — кивнула и встала из-за стола. — Только посуду вымою.
* * *
— К доске пойдет Диана Малышкина! — повторил, выйдя из задумчивости. — Мы слушаем. Отвечай урок.
Диана вздрогнула, словно очнулась от собственных мыслей.
Она не хотела признаться самой себе, что встреченный по дороге в школу юноша, тот, кого друзья назвали Серегой, не выходит из головы.
Конечно, он симпатичный. Да что там — симпатичный?! Он красавчик! Ну так и что теперь? Мало ли красавчиков ходит по земле? Она не Леночка, чтобы вот так влюбиться с первого взгляда! Да и со второго и третьего влюбляться не собирается! У неё совсем другие цели и планы! И никаким красавчикам в её мыслях не должно быть места!
Диана вышла к доске и оттарабанила пройденный материал, как по писанному.
— Хорошо! — похвалил педагог. — Садись на место. Как всегда — высший балл!
— Ты у него в любимчиках, — шептала Леночка подружке, когда та заняла свое место за столом. — Он, как только тебя видит, расплывается в идиотской улыбке!
— А, по-твоему, он на меня с кулаками бросаться должен, — усмехнулась Диана.
— Не с кулаками, — смутилась подружка, — но и не распускать слюни, — передразнила: — «Как всегда высший бал».
— Ты хочешь сказать, что я его не заслужила? — Диана растерялась. — Я ведь хорошо отвечала! Ты слышала!
— Хорошо-хорошо, — успокоила Леночка. — И как ты только можешь запомнить все эти события, даты?
