Читаем без скачивания Человек по имени Как-его-там - Пер Валё

Картина для Мартина Бека была ясной, и он принялся осматривать гардероб.

На полу стояли две пары грязных туфель, покрытых толстым слоем пыли как снаружи, так и внутри, и брезентовый мешок с грязным бельем. На крючках висели две грязные рубашки, три еще более грязных свитера, две пары дакроновых брюк[8], твидовый пиджак, светло-серый летний костюм и синее пальто.

Мартин Бек уже собрался обследовать карманы, но в этот момент Колльберг позвал его в кухню.

Колльберг высыпал содержимое мусорного вместилища на пол и теперь держал в руках пластиковый пакет.

— Взгляни на это, — сказал он.

В одном уголке пакета было несколько зеленых зернышек. Колльберг растер их большим и указательным пальцем.

— Гашиш, — определил он.

Мартин Бек кивнул.

— Теперь понятно, почему он коллекционировал пустые спичечные коробки. Этого пакета хватило бы, чтобы наполнить по меньшей мере тридцать коробков.

В остальном результаты обыска были незначительными. Несколько сувениров указывали на то, что Олафсон побывал в Польше. Четыре старых счета в карманах его твидового пиджака были выписаны в ресторане «Амбассадор» и датированы декабрем. В ящике прикроватной тумбочки оказалось два презерватива и любительская фотография полной темноволосой женщины в бикини на пляже. На обороте фотографии кто-то написал шариковой ручкой «Берра с любовью, Кай».

Каких-либо еще личных вещей в квартире не было, и ничто не говорило о том, где может находиться в настоящее время живущий здесь человек.

Мартин Бек позвонил в соседнюю квартиру. Дверь открыла женщина. Они задали ей несколько вопросов.

— Ну, вы ведь сами понимаете, — сказала она, — что значит жить в таком доме. Как-то не обращаешь внимания на тех, кто живет в других квартирах. Кажется, я видела его несколько раз, но, по-моему, он поселился здесь недавно.

— Вы можете припомнить, когда видели его в последний раз? — спросил Колльберг.

Женщина покачала головой.

— Не помню. — Но это наверняка было очень давно. По-моему, на Рождество. Но я в этом не уверена.

В двух других квартирах на этом этаже никого не было дома. По крайней мере, дверь никто не открыл. Управляющего в доме, очевидно, не было; объявление у входа рекомендовало жильцам по всем квартирным вопросам обращаться к механику, живущему по другому адресу.

Они вышли на улицу. Колльберг сел в машину, а Мартин Бек пересек улицу и вошел в бакалею на противоположной стороне. Он показал продавцу листок со списком деликатесов.

— Я не могу сказать точно, когда мы отправили этот список, — ответил продавец. — Как правило, мы отсылаем их по пятницам. Подождите минутку.

Он исчез в подсобке и тут же вернулся.

— В пятницу, девятого февраля, — сказал он.

Мартин Бек кивнул, возвратился к Колльбергу и сказал:

— Он не появлялся дома с девятого февраля.

Колльберг молча пожал плечами.

Они проехали по Сокенвеген и Нюнесвеген, пересекли промышленный район Хаммарбю и оказались на шоссе, ведущем в Вермдё. В Густавсберге они отправились в полицейский участок и побеседовали с одним из патрульных, которые обнаружили краденые автомобили во дворе у Олафсона. Он рассказал им, как добраться до летнего домика.

Через пятнадцать минут они уже были там.

Домик был расположен в уединенном месте. Дорога туда была узкой и извилистой и скорее напоминала лесную тропинку. Участок возле дома когда-то был ухоженным, с газоном, японским садом и посыпанными песком дорожками, но сейчас от этого почти ничего не осталось. Возле дома снег уже растаял, но у поленницы дров под стеной все еще лежали серые кучи. В дальней части сада стоял, очевидно, недавно построенный гараж. Он был пуст, а три автомобиля, которые, судя по отпечаткам протекторов на гравии, когда-то здесь стояли, тоже уехали.

— Глупо было убирать машины, — сказал Колльберг. — Если бы он вернулся, то сразу бы понял, что здесь побывала полиция.

Мартин Бек осмотрел входную дверь домика. Она была закрыта на защелку и большой висячий замок. Единственным человеком, который мог дать им ключи, был Олафсон, и стало ясно, что придется немного потрудиться. Они взяли в машине отвертки и другие инструменты и уже через несколько минут открыли входную дверь.

Домик состоял из большой комнаты, обставленной в деревенском стиле, с двумя откидными кроватями у стен; кухни и умывальника. Воздух внутри был сырой, здесь пахло плесенью и керосином. В большой комнате был камин, а в кухне дровяная печь, из других нагревательных приборов — лишь керосиновая печь в одной из спален. Пол был в песке и засохших полосах грязи, мебель в большой комнате грязная и обшарпанная. Кухонный стол, табуретки и полки были завалены мусором, пустыми бутылками, грязными тарелками, чашками с кофейной гущей и немытыми стаканами. На одной из коек лежали грязные простыни и старое одеяло.

В доме никого не оказалось.

В маленькой прихожей за дверью находилась кладовка, полки которой были уставлены краденым товаром, вероятнее всего, вещами, украденными из автомобилей. Здесь были транзисторные приемники, фотоаппараты, бинокли, карманные фонарики, инструменты, несколько удочек, охотничье ружье и портативная пишущая машинка. Мартин Бек встал на табуретку и заглянул на верхнюю полку. Там лежал старый крокетный молоток, выцветший шведский флаг и фотография в рамке. Он принес фотографию в комнату и показал ее Колльбергу.

На фотографии были изображены светловолосая молодая женщина и маленький мальчик в коротких штанишках н рубашке с короткими рукавами. Женщина была красивая; и она, и мальчик смеялись, глядя в объектив. Одежда женщины и прическа были модными в конце тридцатых годов. На заднем плане стоял домик, где сейчас находились Мартин Бек и Колльберг.

— Наверное, фотография сделана за пару лет до смерти отца, — сказал Мартин Бек. — Тогда это место выглядело совершенно по-другому.

— У него симпатичная мать, — заметил Колльберг — Интересно, как там дела у Рённа.

Эйнар Рённ немного поплутал в машине по Сегелторпу, прежде чем нашел дом, где жила мать Олафсона. Теперь ее фамилия была Лундберг, и Рённ выяснил, что ее муж заведует отделом в большом универмаге.

Женщина, которая открыла ему дверь, была седой, но выглядела максимум лет на пятьдесят пять. Она была стройной и загоревшей, хотя весна едва наступила. Женщина вопросительно вскинула брови, и вокруг ее красивых серых глаз появились светлые морщинки, контрастирующие с загорелой кожей лица.

— Что вам угодно? — спросила женщина.

Рённ снял шляпу и достал служебное удостоверение.

— Вы фру Лундберг? — спросил он.

Она кивнула и с тревогой в глазах ждала продолжения.

— Дело касается вашего сына, — сказал Рённ. — Бертила Олафсона. Если позволите, я бы хотел задать вам несколько вопросов.

Она нахмурилась.

— Что он натворил на сей раз? — спросила она.

— Думаю, ничего, — ответил Рённ. — Вы позволите ненадолго войти?

Женщина нехотя отпустила дверную ручку.

— Да, — медленно сказала она, — пожалуйста, входите.

Рённ повесил пальто, положил шляпу на столик в прихожей и последовал за женщиной в гостиную, которая оказалась уютной и хорошо обставленной, однако без чрезмерной претензии на элегантность. Хозяйка указала ему на кресло у камина, а сама присела на диван.

— Давайте без предисловий, — лаконично заявила она. — Когда дело касается Бертила, я готова ко всему, так что можете сразу сказать мне правду. Что он сделал?

— Мы разыскиваем его, так как надеемся, что он поможет нам разобраться с одним делом, — сказал Рённ. — Я всего лишь хотел спросить у вас, фру Лундберг, известно ли вам, где он сейчас находится?

— Так, значит, его нет дома? — спросила она. — В Орсте.

— Нет, и, по-видимому, он там уже давно не появлялся.

— А в летнем домике? У нас есть… у него есть домик в Вермдё. Его построил отец Бертила, мой первый муж, и теперь он принадлежит Бертилу. Возможно, он там?

Рённ покачал головой.

— Может быть, он говорил вам, что собирается куда-нибудь уехать?

Мать Бертила Олафсона развела руками.

— Нет. Мы теперь с ним редко общаемся. Я совершенно не знаю, чем он занимается и где он находится. Здесь его не было уже больше года, а если он и приходил, то лишь для того, чтобы попросить денег.

— Он не звонил вам в последнее время?

— Нет. Впрочем, около трех недель мы были в Испании. Но я не думаю, что он звонил. У нас больше нет ничего общего.

Она вздохнула.

— Мой муж и я давно махнули рукой на Бертила. Похоже, теперь его дела не стали лучше.

Рённ молча сидел, глядя на женщину. Возле уголков ее рта появились резкие складки.

— Вы знаете кого-нибудь, кому может быть известно, где он находится? — спросил он. — Девушку, с которой он встречается, приятеля или еще кого-нибудь?