Элли еще в Талле обратила внимание Роланда на облака, которые двигались в одном направлении, но стрелок не понял, что рядом проходит Луч, притяжение которого, как магнит, воздействовало как на него, так и на Уолтера. Покинув Талл, он идет на юго-восток, потом на запад к морю, наконец, по берегу на север, где извлекает Эдди и Сюзанну. Уже втроем они проходят шестьдесят миль на восток, в глубь материка. Поскольку Луч уходит на юго-восток, параллельно тропе стрелка в пустыне, временами они будут чуть ли не возвращаться на курс стрелка (если бы и после пустыни он по-прежнему шел бы на юго-восток), который находится от них в сорока или пятидесяти милях к западу.
Если бы Роланд понял значение слов Элли, у него могло бы возникнуть желание отказаться от погони за человеком в черном и прямиком направиться к Башне, при условии, что ка разрешила бы ему так резко переменить свои планы. Ка-тету предстоит выяснить в Луде, что у ка есть способы вернуть их на маршрут, которым они должны следовать.
До этого момента Роланд ничем не показывал, что знает, где находится Башня и как до нее добраться. Он не верил в хранителей, они казались ему досужей выдумкой. Даже убежденный, пусть и не до конца, что когда-то они существовали, Роланд не верил, что сможет увидеть одного из них наяву, через чуть ли не две тысячи лет после их создания. Теперь он думает, что всю жизнь искал хранителя.
Они нашли тропу, которая должна вывести их к Темной Башне, хотя Роланд и не знает, как далеко от них сна находится. Как минимум в тысячах миль. Им предстоит пройти половину его мира, потому что в данный момент они на самом его краю. Слишком далеко придется им катить перед собой инвалидное кресло. Роланд, однако, что-то знает об их будущем, когда говорит Сюзанне, что, возможно, придет время, когда они будут продвигаться вперед даже с большей скоростью, чем им бы хотелось, конечно же, намекая на грядущую поездку в Блейне Моно.
Хотя он делится с Эдди и Сюзанной тем малым, что знает об их будущем, что-то он от них определенно скрывает. Он так долго путешествовал один, что привык держать важную информацию при себе. Кстати, и Катберт в Меджисе злился не потому, что ревновал Роланда к Сюзан Дельгадо. Более важная причина заключалась в том, что Роланд не рассказывал все, что знал сам, ему и Алену, хотя их выживание зависело от него не меньше, чем теперь — выживание Сюзанны и Эдди.
В последние недели Роланд улыбался чаще, чем за несколько последних лет, но при этом ему кажется, что он, как Шардик, сходит с ума. Не позволив Джеку Морту толкнуть Джейка под колеса автомобиля Балазара, Роланд создал временной парадокс. Реальность расщепилась, как и разум Роланда.
Поскольку Джейк не умер в 1977 году, он не мог возродиться в мире Роланда на дорожной станции, и стрелок не мог пожертвовать мальчиком ради продолжения своего похода. Джейк более не являлся частью прошлого Роланда. Отсюда возникает насущный нравственный вопрос. Означало ли это, что Роланд более не проклят? Стал ли этот момент искуплением, которое Кинг вынес в подзаголовок в новых изданиях? Поскольку Роланду дозволено вносить изменения (коррекции курса) при прохождении очередного замкнутого круга (а жизнь Роланда теперь — повторяющиеся кружения по одному и тому же маршруту), может, пришло время, когда ему нет нужды жертвовать Джейком.
Роланд по-прежнему помнит о встрече с Джейком и о том, как он подобрал челюсть Говорящего демона в подвале дорожной станции. Этого вроде бы и не было, но он помнит. «У него создавалось ощущение, будто в его голове живут два человека». Челюсть, которая по-прежнему с ним, подтверждает его воспоминания. Он взял ее из груды костей, оставшейся на том месте, где у него состоялся долгий разговор с Уолтером, чтобы заменить ту, которую он отдал Джейку для зашиты от оракула. Для Эдди челюсть эта означает совсем другое. «Вспомни это… в следующий раз, когда ты начнешь убеждать себя, что Роланд скорее всего самый обычный парень. Все это время он таскал с собой кость человека, точно этакий… людоедский трофей».
После столкновения с Шардиком Роланд открывается своему ка-тету, рассказывает о двух вариантах воспоминаний своего путешествия от дорожной станции до Западного моря. Эдди вспоминает, как на берегу Роланд рассказывал ему о том, что нашел дорожную станцию пустынной и до гор добирался в полном одиночестве. Какие-то сомнения в правильности своих воспоминаний у Эдди есть, но о столь глубоком раздвоении памяти, как у Роланда, дело не доходит.
Пока он говорит, голоса предков по линии Эльда велят Роланду бросить челюсть в костер. «Когда этот голос звучит в тебе, не повиноваться ему — и немедленно — просто немыслимо». Роланд говорит что-то подобное, когда его и Эдди подхватывает авен кэл, цунами Луча. Сам Луч говорит с ними. «И если он заговорит, тебе лучше слушать» (ТБ-7).
Хотя челюсть не принадлежит Уолтеру, это могущественный сигул. Когда огонь пожирает ее, Эдди видит форму ключа, который он должен вырезать, а потом — «торжествующую алую розу, которая могла расцвести на рассвете самого первого в мире дня, — образец бездонной, неувядающей красоты, неподвластной времени… Как будто вся жизнь на свете и вся любовь восстали внезапно из мертвой кости». Эдди не знает, что представляет собой роза или для чего нужен ключ, но он точно знает: ключ должен быть готов к тому моменту, когда возникнет необходимость пустить его в дело. Но неуверенность, которую с детства вселял в него Генри, заставляет Эдди сомневаться, сумеет ли он вырезать такой ключ.
В ту ночь ему снится сон, имеющий непосредственное отношение к их походу, большую часть которого он не понимает. Он видит магазин деликатесов в Нью-Йорке, расположенный на участке, который в будущем станет пустырем, где растет роза, представляющая в Нью-Йорке Башню. Он слышит слова Джейка («есть другие миры, помимо этого»), произнесенные его давним врагом, Джеком Андолини, слышит, как тот говорит про Блейна Моно, видит саму Башню, окруженную полем кроваво-красных роз. Красные глаза, глаза Алого Короля, смотрят на него с Башни, хотя только Роланд знает имя их главного противника.
С вершины Башни доносятся звуки: кто-то трубит в рог, тот самый, что Роланд отдал Катберту во время битвы на Иерихонском холме, и который не поднял после гибели своего друга. Рог — важный сигул, ведущий свою историю от Артура Эльдского. Не подняв рог, Роланд скорее всего обрек себя на то, что в этом повторяющемся цикле его поход закончится неудачей.
Эдди так же снится первое предложение «Стрелка», хотя в его сне это предложение из романа Томаса Вульфа «Домой возврата нет». Это первый существенный намек на природу существования ка-тета: они — выдуманные создания автора, который живет в другой реальности.
Суперобложка книги иллюстрирована тремя символами — ключом, розой и дверью, что заставляет вспомнить предложение из предисловия к другому роману Томаса Вульфа, «Взгляни на дом свой, Ангел», использованное как эпиграф в переработанном варианте «Стрелка». Эти символы появляются также на деревянном ящике, с хранящимся в нем Черным Тринадцатым, опасным магическим кристаллом, который позволит им путешествовать между мирами и спасти пустырь, на котором находится роза.
После этого сна Эдди понимает, что он и Сюзанна более не пленники мира Роланда. Его поход теперь их поход. [80]Роланд напоминает Дороти из «Волшебника страны Оз», которая подбирает спутников по пути к Волшебнику, и у каждого находится причина составить ей компанию. [81]
Следующей ночью Эдди снятся улицы Манхэттена, а вот сон Роланда тревожен из-за ментального раздвоения личности. Двойные воспоминания так сильно действуют на него, что он отдает свои револьверы, которые вроде бы стали его неотъемлемой частью, срослись с ним, Эдди и Сюзанне. Эдди протестует, хотя он и Сюзанна уже поговорили об опасности, которая будет грозить им, если Роланд сойдет с ума, но Роланд настаивает, говоря: «Пока эта рана во мне не затянется — если она вообще может зарубцеваться, — мне не стоит его носить (пояс-патронташ с револьверами)». Он даже отдает свой нож, которым Эдди начинает вырезать ключ, держа это в тайне. Тут он уподобляется Роланду, который тоже часто скрывает свои планы.
