— Нет, он лишь намекал, — ответила Анна. Пальцы отчего-то перестали слушаться ее. — Но почему вы спросили об этом?
— Негодяй, верно, хотел выпросить у вас денег, — ответил тот, принимаясь по обыкновению ходить по гостиной. — Они бы ему сей час пригодились.
— Что вы хотите этим сказать? — Анна, придерживая лиф платья, выглянула из-за ширмы.
— Сегодня ночью, на рассвете они бежали, — с каким-то необъяснимым энтузиазмом воскликнул Альбер, невольно останавливаясь и на миг задерживая взгляд на открывшемся ему декольте. — Все заключенные со «Святой Анны», то есть с «Массалии».
— Боже! — только и могла произнести Анна. Слабеющей рукой она нащупала позади себя спинку стула, стоявшего за ширмой, и опустилась на сиденье.
— Не знаю, Бог ли им помогал или дьявол, — весело сказал Альбер, — но с утра в городе царит такой переполох!
— И как это случилось? — Анна глубоко вздохнула и взяла себя в руки.
— Рассказывают, ночью какая-то женщина вызвала начальника тюрьмы и сообщила ему, что готовится побег, — Альбер перестал бегать по гостиной и в прекрасном настроении расположился, наконец, на диване. — Тот, разумеется, первым бросился в форт, но его схватили и сделали заложником. Начальник тюрьмы сам привел своих похитителей в подземелье и под страхом смерти приказал отпустить всех арестантов. Потом они вместе отправились в гавань и заняли «Святую Анну», после чего немедленно вышли в море. И канониры в форте кусали кулаки от бессилия и ярости — никто не хотел брать на себя ответственность принять решение стрелять по кораблю и подвергнуть жизнь начальника опасности.
— И что же теперь? — спросила Анна, вновь появляясь перед Альбером.
— О!.. — выдохнул он. — Как вы прекрасны!..
— Довольно забавный результат изложенной вами авантюры! — невольно улыбнулась Анна.
— Простите, — смутился Альбер, продолжая все же искоса с восхищением смотреть на Анну. — Говорят, никем не преследуемые беглецы спокойно вышли в открытое море и, удалившись от острова на достаточное расстояние, пересадили начальника тюрьмы в шлюпку, перед этим накрепко связав его. Так что томупришлось изрядно потрудиться, прежде чем удалось ослабить веревки и добраться до весел. А когда он появился на рейде в пределах видимости, за ним послали небольшое каботажное судно, которое немедленно доставило несчастного в порт.
— Он сильно пострадал? — участливо спросила Анна.
— Ни в коей мере! — усмехнулся Альбер. — Ни одной царапины, ни тени синяка или ушиба — чист, как младенец. Если не считать окровавленных с непривычки ладоней. Конечно, мой милый тесть и его друзья тут же бросились прочесывать город и окрестности, но куда там! Беглецов и след простыл, равно как и тех, кто наверняка помогал им в этом предприятии.
— А как ваши отношения с Селестиной? — перевела разговор Анна на другую тему. Что-то в этой истории с побегом тревожило ее, что-то смутное и не предвещавшее ничего хорошего…
— Увы! Без перемен и приключений, — махнул рукою Альебр, и легкое облачко досады промелькнуло на его лице: говорить о невесте было не столь увлекательно. — Но это все же лучше, чем ее вчерашняя попытка расторгнуть помолвку.
— А этот человек, Сид, он сдержал свое обещание? — поинтересовалась Анна. — Он говорил с Селестиной?
— Не знаю, — пожал плечами Альбер. — Но я решил не торопить события. Месье Сид дал мне время до полуночи, как раз до окончания карнавала. Так что я намерен хотя бы на этот вечер забыть о неприятностях и весело провести время в вашем милом обществе. Ведь вы станете моей партнершей на балу и маскараде?
— Но я не вижу на вас костюма, — улыбнулась Анна.
— Уверен, что я единственный буду сегодня во фраке, а вас ожидает компания из богов и богинь, пьеро и арлекинов, монахинь и пиратов, — Альбер подавал Анне руку.
— Надеюсь, не настоящих, — кивнула Анна, и они вышли из номера.
Спустившись по широкой центральной лестнице, ведущей на первый этаж, и пройдя через холл, Анна и Альбер сели в ожидавшую их перед входом в гостиницу коляску и отправились в усадьбу де Танжери.
Анна впервые ехала по вечернему Форт-Роялю, оставив в номере все тревоги прошедших дней. Ее искренне тронуло жизнелюбие Альбера, который спокойно предоставил судьбе самой распоряжаться ей одной подвластными обстоятельствами. Наверное, он прав, и Анне тоже следовало забыть хотя бы на время головоломки, которые ей подбрасывала жизнь, и вздохнуть свободно.
Но едва они стали подъезжать по идущей в гору мощеной камнями дороге к имению де Танжери, Анна невольно начала присматриваться к уже подъехавшим или торопившимся за ними следом гостям.
Тот заключенный сказал ей, что Жан, пан Янек, ее Владимир, если это действительно был он, должен помочь им бежать из города. И если этот побег удался, значит, тот, кого Анна считала своим пропавшим мужем, уже получил известие о ее приезде в Форт-Рояль. И сейчас вряд ли можно найти лучший повод для встречи: маскарад давал гостям де Танжери не только раскрепощение от самих себя, но и шанс скрыть свое истинное лицо и явиться перед всеми неузнанным.
Странно, вдруг подумала Анна, этот таинственный Сид тоже назначил исполнение своих обещаний на время маскарада. И что имела в виду Селестина, когда рассказывала, что Сид явился в город, дабы она могла выполнить взятое ею обязательство оказать ему некую услугу? И не являются ли корсар, побег и участвовавшая в нем женщина звеньями одной цепи, кончиком ниточки волшебного клубка, которая должна привести ее к Владимиру? Если только… Нет-нет, Анна оттолкнула от себя мысль, не дав ей даже сформироваться. Это не может быть он! Нет, не он!
— Вы побледнели? Вам плохо? — внимательный Альбер заметил, как изменилось выражение лица Анны.
— Я просто задумалась…
— Да у вас озноб! — воскликнул Альбер, взяв ее за руку. Ладонь Анны была холодна, как лед. — Это все обманчивые южные широты: днем они раскаляют все вокруг добела, а ночью запросто можно застынуть и даже обледенеть. Но я знаю от этой напасти отменное средство.
— Какое же? — с некоторым подозрением спросила Анна.
— Танцы, мадам! — рассмеялся Альбер. — Танцы до утра, шампанское до головокружения, и никаких забот и серьезных раздумий.
И они отправились танцевать.
В имении де Танжери все было устроено так, чтобы чувствовать себя уж если не в Версале, то, по крайней мере, на балу в парижском особняке Австрийского посольства. Просторный, прекрасно иллюминированный зал с колоннами и нишами для сидений, высокие окна, выходившие на балкон, террасой окаймлявший весь второй этаж. Оттуда, как сообщало приглашение, в самый разгар бала гости будут любоваться праздничными фейерверками. Паркет был натерт до блеска и шелком скользил под ногами. Грумы, разодетые в красные ливреи с золотой оторочкой, бесшумно рулили между танцующими и прогуливающимися парами и подносили еще шипящее холодное шампанское.
