он произвел на хозяина дома, бывшего фарцовщика, а ныне весьма успешного ресторатора, столь приятное впечатление, что тот тут же пригласил его на должность метрдотеля.
– Позвольте заметить, я театральный актер, причем имею звание народного артиста! – возмутился Валерий Николаевич.
– А че, клево будет звучать: «Метрдотель – народный артист СССР», – заржал хозяин.
Но, как известно, новогодние праздники не длятся вечно, и спустя месяц Валерий Николаевич вновь оказался без работы. Деньги, полученные им за роль Деда Мороза, позволили ему некоторое время держаться на плаву, а когда они закончились, пришлось продавать милые его сердцу антикварные безделушки.
Валерий Николаевич совсем уж было впал в уныние, но тут ему неожиданно предложили работу на радио. Будучи обладателем красивого бархатного голоса, он очень быстро стал одним из ведущих дикторов. Валерий Николаевич уже и не возлагал надежд на продолжение актерской карьеры, как вдруг его совершенно неожиданно пригласили в телесериал на роль партийного функционера. И пошло-поехало, он стал буквально нарасхват, все режиссеры в роли негодяев и карьеристов-партработников (а их иначе теперь и не изображали) видели исключительно его – помпезного красавца.
К середине девяностых небывалую популярность обрели бандитские сериалы, но зрителям быстро приелись тупые и агрессивные мафиози, и тогда на роль главарей стали приглашать Валерия Николаевича. Именно благодаря ему и его, так сказать, фактуре на голубых экранах возник образ умного и обаятельного мерзавца и убийцы – этакого Мориарти российского пошиба. Валерий Николаевич укоренился в этом амплуа, и с тех пор все в его жизни складывалось более чем успешно.
***
Весь февраль в свободное от озвучивания последнего фильма время Валерий Николаевич водил Машу по театрам и музеям, а в начале марта, когда на средиземноморском побережье начиналась весна, они отправились в круиз.
Ранним утром пара прилетела в Милан. После слякотного Петербурга, солнечный и зеленый, он даже при температуре в десять градусов казался теплым и ласковым.
С трудом отыскали гостиницу, расположенную в пешеходной зоне города, оформились, тут же позавтракали, дабы не терять времени, и поднялись в номер.
– У тебя полчаса на то, чтобы принять душ и прийти в себя, – скомандовал Валерий Николаевич. – Мы здесь пробудем всего один день, а хотелось бы многое увидеть.
– Ой, давай лучше отдохнем, – начала канючить Маша. – Меня так вымотала эта дорога…
– Ничего не желаю слышать! Ты отдаешь себе отчет в том, что, может быть, никогда в жизни тебе не представится больше возможности здесь побывать? А ты ее, эту возможность, упускаешь. И вообще, настройся на насыщенную туристическую программу, мы всю неделю с утра до вечера будем в движении, иначе ничего не увидим. Да что я тебя уговариваю, марш в ванную, а я пока закажу на ресепшене билеты в Доминиканский монастырь, но это если нам повезет и на сегодня есть свободные места.
«И чего этому старикашке неймется? – с раздражением подумала Маша. – Все ему, блин, надо куда-то бежать. Только и знает, что по экскурсиям таскаться».
***
Пешком прогулялись по центру Милана и вышли на залитую солнцем соборную площадь.
– Это памятник первому королю Италии Виктору Эммануилу II, – указывая на стоящую в ее центре статую, сказал Валерий Николаевич.
– А откуда ты это знаешь? — удивилась Маша.
– Так здесь написано.
Девушка фыркнула и насупилась.
В сущности, она была незлобива, но часто испытывая внутреннюю неудовлетворенность тем, как складывается ее жизнь на текущий момент. Она приходила в замешательство, возникала спутанность мыслей, непонимание собственных желаний и отсутствие ориентиров к дальнейшему действию. Маша терялась в лабиринте собственного разума.
– Машенька, пожалуйста, не злись! – попросил Валерий Николаевич, заметив выражение ее лица. – Запомни, ты никогда ничему не научишься, если не примешь как должное тот факт, что ты, как, впрочем, и все люди, многого не знаешь. В этом нет ничего зазорного. Просто надо пользоваться любой возможностью пополнить свой багаж знаний. Тем более для тебя это не составит никакого труда: ты молода, сообразительна, у тебя прекрасная память. А сейчас не будем портить себе настроение по пустякам. Мы на отдыхе, наслаждайся жизнью – каждой картинкой, каждым звуком, каждым ощущением.
– Ладно-ладно, я больше не буду, – улыбнувшись, сказала Маша.
Ее по-детски простодушная улыбка действовала на Валерия Николаевича безотказно. В такие минуты он был готов на все ради этой девушки.
– Этот король объединил многочисленные государственные образования на территории Апеннинского полуострова в единое Итальянское королевство, – продолжил Валерий Николаевич свой рассказ. – И произошло это только в девятнадцатом веке.
– Не гони, Италия существовала еще до новой эры, это уж я точно знаю.
– Нет, Маша, ты заблуждаешься, до этого слово «Италия» употреблялось как географическое понятие. А современное название страна и вовсе получила только после Второй мировой войны.
– Это типа я че, на самом деле верить этому должна? Да я в документальных фильмах и научно-популярных передачах сто тысяч раз это видела и слышала вот этими ушами, – она отвела волосы и забавно похлопала себя по ушам.
– Машенька, передачи, скорее всего, были чересчур популярными, но не научными, открой Интернет и проверь, но не сейчас. Теперь взгляни на этот изумительный беломраморный собор Рождества Пресвятой Девы Марии. Не правда ли, он отсюда кажется миниатюрным и изящным. Его заложили еще в конце четырнадцатого века, освятили, если мне не изменяет память, в начале пятнадцатого, а достроили только в девятнадцатом веке. Представляешь, как долго над ним трудились.
– Да, как игрушечный. А мы туда пойдем?
– Не просто пойдем, а поднимемся на смотровую площадку, откуда виден весь Милан. А пока наблюдай за тем, как из маленького и изящного собор с каждым шагом будет увеличиваться, пока ни превратится в огромное и помпезное сооружение.
И действительно, с каждым их шагом казавшийся издали крошечным собор, как будто помещенный под гигантскую лупу, становился все больше и больше, пока наконец не разросся до поистине циклопических размеров.
***
На туристском автобусе проехали два маршрутных кольца, за полдня осмотрели весь Милан, побывали в театре Ла Скала и галерее Виктора Эммануила II. Ближе к вечеру вышли из автобуса неподалеку от Доминиканского монастыря.
– Вот мы и пришли к этому священному месту, – сказал Валерий Николаевич.
– А чо здесь священного-то? Собор никакой, я бы сказала, хуже всех остальных, что мы видели.
– Ты права, в сущности, внешне Доминиканский монастырь ничем не примечателен. И был бы он затерян среди достопримечательностей Милана, если бы здесь, в трапезной, не находилась фреска Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Пожалуй, все великие художники от Рафаэля до нашего соотечественника Ильи Ефимовича Репина изображали это событие, но никто из них не превзошел великого Леонардо, которому удалось изобразить реакцию каждого из учеников на пророческую фразу Учителя.
– Я подзабыла, что это за тайная вечеря? – соврала Маша.
– Тайная вечеря – последняя встреча Христа с учениками – пасхальный ужин, на котором Иисус сказал, что один из
