Говорят, Карпет в 2003-м прострелил ногу своей жене, когда спьяну поскользнулся на… ну да, на чем-то типа банановой кожуры. С этого все и началось: вроде как Карпет просто свихнулся на чистоте. Ту жену прогнал, сошелся с другой, помоложе, потом с третьей – совсем молодой. Болтали, что и со второй женой они расстались не так гладко: вроде он опять на чем-то поскользнулся, кажется, на арбузной корке, и опять прострелил ей ногу. Конечно, трудно представить, что в богатом доме, где полно прислуги, намусорено, как на центральном рынке в конце торгового дня. Ходили слухи, что Стела, первая, приревновала благоверного к маникюрше Маше, а Леру, вторую, он сам застукал с Антоном. Отсюда и падения, и выстрелы… Да и к Антону у него необъяснимая нелюбовь…
Как бы то ни было, но ереванские родственники такое поведение в семье не одобряли, у них это не принято, потому отношения с Карпетом прервали. Ну, а в доме началось черт-те что… Невроз такой. Или психоз. Кто-то где-то вычитал, что это называется «рипофобия», т. е. маниакальная боязнь загрязнения. Непонятно только – то ли это Карпет ударился головой, когда поскальзывался, падал да стрелял, то ли действительно валялись на узорчатом паркете корки да шкорки, то ли менты его так достали («мусора» все-таки!)… Кто его знает! Хотя с другой стороны – сам-то Карпет, черный, как жук, обросший густой щетиной и пахнущий чесноком и потом, кажется здесь единственным источником нечистоты, этаким большим, уродливым жирным микробом…
– Рубен Гаригинович! – начальник охраны Омар церемонно прокашлялся в трубку. – Тут старший Цыга самолично на одной ноге прискакал, чего-то у них в «Загоне» случилось… Примете – или сами пусть разбираются?
Карпет отдыхал после обеда, развалившись в кресле на террасе второго этажа. Он видел отсюда большую часть своей усадьбы: охранников, обходящих периметр и прогуливающихся по дорожке, рабочего с газонокосилкой, няньку с маленьким Артурчиком, кормящих мандаринок в пруду, видел он Цыгину красную «ладу» у ворот, видел и Омара с телефоном, который почтительно развернулся в сторону террасы, как мусульманин разворачивается в сторону Мекки, совершая намаз. И чувствовал себя царем: собственная империя, покорная челядь, денег немеряно, двадцатипятилетняя красавица Ева – «Мисс Тиходонск-2004», смышленый сынок Артур – продолжатель рода, со всех сторон идут люди: за помощью, советом… Вот и Цыга, который у себя барон, а как припекло – заявился на поклон… А он, повелитель всего этого мира, он вправе карать и миловать, превозносить и развенчивать…
– Так что, Рубен Гаригинович, гнать его? Или…
– Или. Пусть заходит, – коротко бросил в трубку хозяин.
В доме имелся лифт с кондиционером, который Карпет с удовольствием демонстрировал своим гостям, однако посетителей ранга Цыги в него не приглашали. В сопровождении Омара Цыга поднялся в кабинет хозяина по широкой лестнице, тяжело вздыхая и припадая на левую ногу.
– Ну что? – спросил Карпет.
– Плохо, – сказал Цыга.
Карпет некоторое время смотрел на него, как бы прикидывая, насколько все плохо. Потом повернулся к Омару:
– Собирай бригаду, жди моей команды.
Начальник охраны кивнул и вышел.
– Рассказывай дальше, – велел Карпет.
– Худо совсем, ой!.. – продолжил Цыга. – Приехали молодые с пушками-гранатами. Думали, собровцы. Но это не собровцы. Думали, нацики речпортовские. Не нацики. Не знаю кто. На дорогих машинах, прямо по людям проехали. Вышел человек Самвела – пристрелили как собаку. Фашисты прямо. Построили всех: Василису, Самвела, Кумаева, брата моего. Телефоны отобрали, били по лицу. Отдай товар, говорят. Все, что имеешь, отдай. Я ушел, меня не поймали. Как все было, так и говорю.
Цыга-младший замолчал.
Было Цыге чуть за пятьдесят. Он с девяти лет торговал наркотой, хотя сам не употреблял, поэтому жил легко и радостно, и старился красиво, все больше становясь похожим на легендарного Будулая. Среди нахичеванских толкателей дури он выделялся непревзойденным знанием предмета торговли (даже знал, что по-английски наркотик будет – «друг»), лисьей хитростью и чутьем. А также полным отсутствием совести. То есть абсолютно полным. В том, что касается совести, Цыга-младший был химически чист – это признавали даже его коллеги.
Карпет рассеянно глядел в сторону и поглаживал скрипящую щетину на щеке.
– А менты? – обронил он.
– Ментов прогнали. Сказали: «пшёл!» Они ушли сразу.
– А что Эдик, Давид, Казан… Что другие твои орлы?
– Там гранаты-автоматы-пулеметы, Карпет, ты что!.. – Тень глубокой печали прошла по лицу Цыги. – Я таких автоматов раньше не видел! Они тоже не видели!..
– Таким, как вы, любой обрез страшным автоматом покажется, – усомнился Карпет. – Что с товаром?
– А? Что? – беспокойно переспросил Цыга. – Ну-у, с товаром… – Он тяжело вздохнул. – Самвел свой товар отдал, сам видел.
– Ты за себя отвечай, не за него. Где твой товар?
Цыга неуклюже переминался с ноги на ногу, вздыхая и возводя очи горе. Карпет даже не предложил ему присесть.
– Это правда, – согласился Цыга. – Мой товар остался там. Я пришел к тебе за помощью, потому что это и твой товар тоже.
Это была чистая правда, поскольку и оптовики и рядовые толкачи в Нахичевани и Тиходонске – все они ходили под Карпетом, с каждой понюшки Карпет имел свою долю.
– Так почему сразу не позвонил? – рявкнул Карпет.
– Я ж говорил – телефоны отобрали…
– А эти твои… клиенты, мать их? У них тоже отобрали? Их же там табуны ходят!
– Не знаю, – Цыга развел руками. – А куда они будут звонить? В ментовку, что ль?
Скользкий Цыга человек. Карпет с удовольствием убил бы его на месте, но боялся запачкать ковер. Делать нечего, он взял трубку и набрал Омара, поскольку ситуацию в «Загоне» надо брать под контроль.
Карпет слушал гудки в телефонной трубке и хмуро смотрел на Цыгу, на его благообразную будулаевскую рожу. Ну почему так бывает, что какая-нибудь человеческая дрянь с виду выглядит прилично и даже нравится бабам? А он, Карпет, мужчина достойный и смелый, – должен существовать в этом коротконогом потном теле и каждую минуту видеть свой огромный, на пол-экрана, нос? Это не поддавалось объяснению и только вызывало грусть.
К тому же Омар почему-то не поднимал трубку.
Карпет произнес длинное армянское ругательство, вышел на террасу и крикнул по-простому, без трубки:
– Омар!
Омара не было видно. Не только Омара – вообще никого. Парк и ведущая к дому аллея были пусты. Охранники не бродили по периметру и дорожкам, рабочий не косил траву, нянька с Артурчиком не кормили уток… Утки – да, утки были на месте и спокойно плавали в пруду. Но вся остальная картина спокойствия не внушала.
Карпет прислушался. В его владениях стало очень тихо. Даже пылесос не работал (ведь и самая бесшумная модель издает какие-то звуки). Такого не случалось уже на протяжении многих лет.
Он снова набрал Омара. Потом его помощника.
Карпет вернулся в комнату, собираясь отправить Цыгу на поиски какой-нибудь живой души.
– Эй, слушай!..
Цыга исчез.
Кабинет был пуст.
Карпет громко хмыкнул, словно они играли в прятки и старый наркобарон мог прятаться под его рабочим столом. Но под стол заглядывать не стал, а прошел прямо к двери и распахнул ее резким движением.
В полумраке из коридора на него смотрели белые неживые глаза всадников на гобеленах, блестели бронзовые завитушки старинных подсвечников. Коридор тоже был пуст. Необитаем. И почему-то дул сквозняк и тянуло застоявшейся водой с пруда.
– Б…дь, дармоеды!!! – заорал в бешенстве Карпет.
Помолчал, подышал.
– Кто-нибудь есть живой, а?..
Где-то на первом этаже почудился осторожный звук шагов, словно кто-то крался на цыпочках.
– Где прячешься, сука?!! Гд е пацан, а?.. Найду, б…дь, ноги поотрываю!!!
Последняя фраза, видимо, адресовалась его третьей по счету молодой жене. Или прислуге. Или охране. Или им всем вместе.
Вместо жены и охраны он заметил какую-то коричневую фигуру в витражном окне лестничной клетки. Всего несколько секунд назад ее здесь не было, Карпет готов был поклясться в этом. Окно почему-то оказалось распахнуто настежь, фигура сидела на подоконнике в довольно свободной позе и держала на весу темный предмет, по очертаниям походивший на кальян. Или на автомат. Но зачем кальян проникшему в охраняемый дом незнакомцу?!
Карпет не стал строить догадки, а тем более удивляться или возмущаться. Он бросился было в свой кабинет, где лежала в столе хромированная «беретта», но резко остановился, будто ударился о бронированное стекло. В коридоре загорелся свет. Здесь стояли вооруженные до зубов незнакомые люди; сидящий на подоконнике парень скалил на Карпета зубы и целился ему в грудь из короткоствольного автомата.
– Не дергайся, Карпет, – пророкотал чей-то бас. – А то будет то, что с твоей охраной…
Карпет благоразумно поднял руки. Кто-то ловко обшарил его с ног до головы.
