Работая с редакторами газет, нацисты публиковали свои статьи, объявления по цене один риал за квадратный сантиметр. Другими словами, это были замаскированные взятки. Каждый важный для нацистов вопрос разбивался на целую серию статей по принципу от меньшего к большему. Вначале шли безобидные статьи, а затем материалы агитационного характера. Ради справедливости отметим, что подобной практикой не гнушались и англичане. Что же касается советских политработников, то такие приемы в их работе были исключены: когда уполномоченный Всесоюзного общества по культурным связям (ВОКС) Антипов запросил у своего руководства пять кинжалов кавказской работы с серебряной оправой для закрепления дружеских связей с некоторыми иранцами, то получил категорический отказ[292].
Серьезное внимание германская агентура отводила радиопропаганде. Из Берлина и Рима на персидском языке велись провокационные радиопередачи антианглийского и антисоветского содержания. Немцы подобрали группу высокопрофессиональных дикторов, которые говорили на чистом персидском языке, чем выгодно отличались от своих коллег из СССР, вещавших с сильным азербайджанским акцентом и при этом употреблявших недопустимо много арабских слов. В отличие от советских радиопередач, идущих на средних волнах, германские радиопередачи велись на коротких волнах, что значительно улучшало качество их звучания[293]. 24 апреля 1940 г. в самом Тегеране начала функционировать радиостанция, передачи которой велись и на немецком языке[294]. Для их приема германская агентура снабдила иранцев радиоприемниками и программами тегеранского радио. В результате немцы установили контроль над радиовещанием в Иране и получили возможность заглушать передачи английского радио[295].
Активность германской агентуры в Иране стала усиливаться с лета 1940 г., когда подготовка к нападению на Советский Союз стала главным пунктом гитлеровской стратегии. «Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду», – писал 31 июля 1940 г. в своем дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер после бесед с Гитлером и гроссадмиралом Редером об организации десанта в Англию[296]. 8 августа 1940 г. верховное командование «Люфтваффе» потребовало от Ф. Канариса, чтобы абвер срочно представил полную информацию о советском военном потенциале, а также выявил пункты, удобные для выступления против «Британской колониальной империи, исключая Египет и Гибралтар»[297], т. е. речь шла как раз об Иране.
Осенью 1940 г., после провала советско-германских переговоров Гитлер принял окончательное решение начать войну с СССР. До июня 1941 г. в Германии шла подготовка к реализации плана «Барбаросса», все остальные операции были отодвинуты на второй план. В этой ситуации нацисты стали рассматривать Иран как возможного союзника, полезного в борьбе не только против Великобритании, но и против СССР. Находившейся в Тегеране германской агентуре было поручено собирать сведения об Иране и Афганистане, Ираке и Индии. Поэтому особое внимание стало уделяться югу Ирана и районам, граничащим с СССР – Иранскому Азербайджану, Каспийскому побережью и Хорасанской провинции.
Из архивных материалов следует, что Берлин планировал превратить Иран в крупнейший шпионский центр на Востоке. В одном из донесений советской разведки говорилось, что «под видом исследователей, туристов, пикников и охоты немцы проникают и обследуют самые отдаленные уголки Ирана»[298]. В этом же донесении отмечалась деятельность проживавшего в Тегеране доктора Симса – одного из руководителей фашистских ячеек на севере Ирана. Отмечалась также работа немецкого инженера Перца, в течение осени 1940 г. неоднократно разъезжавшего по всем приграничным районам[299].
С конца июля 1940 г. участились поездки немецких дипломатов из СССР в Иран. В августе в Иран выезжал помощник военного атташе германского посольства в Москве майор Шубут, в октябре – военный атташе Кристендорф и советник германского посольства Типпельскирх[300]. Нет сомнений, что эти поездки совершались с разведывательными целями.
Благоприятные условия для ведения немцами подрывной работы создавались пассивностью иранских властей, закрывавших глаза на деятельность в приграничной зоне контрабандистов и бандформирований. Только на участке советского пограничного комиссара по Бахарденскому району в течение 1940 г. пограничники задержали 45 бандитов, у которых были изъяты 6 револьверов, 18 винтовок, 652 патрона и различные контрабандные товары. В Каахкинском районе за этот же период пограничниками было задержано 17 перешедших с иранской территории бандитов, у которых были отобраны 5 винтовок, 4 револьвера, 358 патронов и контрабандные товары. На совместном заседании пограничных комиссаров 18 января 1941 г. иранский пограничный комиссар не только признал факт систематических переходов бандитов из Ирана на территорию СССР и обязался привлечь их к ответственности, но и обещал поставить перед соответствующими органами вопрос о выселении указанных лиц с приграничной полосы[301]. Однако никаких действенных мер иранские власти так и не предприняли. Между тем, среди контрабандистов и других иранцев, нелегально пересекавших границу, было немало тех, кто выполнял задания абвера и СД.
В этой ситуации советские власти, опасаясь в случае начала войны удара в спину со стороны так называемой «пятой колонны» и с целью ликвидации поддержки контрабандистов со стороны проживающих на советской территории иранских подданных, приняли меры по принудительному их выселению из некоторых районов Советского Азербайджана[302].
Еще больше фашистская агентура активизировалась в начале марта 1941 г., когда все зарубежные резидентуры авбера получили приказ усилить шпионскую деятельность против СССР. 24 марта Ф. Канарис вместе с ближайшими помощниками Брюкнером, Г. Пикенброком, Э. фон Лахузеном и Э. Штольце провели совместное совещание с чиновниками из министерства Риббентропа, на котором обсудили вопросы подрывной работы на Востоке.
марта 1941 г. как итог многолетнего воздушного шпионажа при помощи спортивных, транспортных и специальных самолетов абвер представил ОКВ полный свод географических карт Ирана. При этом особое внимание было уделено центрам нефтедобычи, нефтеперегонным заводам и нефтепроводам[303].
В 1941 г. вновь активизировались контрабандисты. За первые три месяца этого года только на участке советско-иранской границы в Закаспии было задержано 34 нелегально перешедших на территорию СССР из Ирана контрабандиста, часть которых, по-видимому, выполняла задания германской разведки. При этом советскими компетентными органами были установлены факты направления контрабандистов на территорию СССР с ведома представителей иранских пограничных и таможенных органов[304].
К этому времени в районе Миана для проведения диверсий на советских военных и промышленных объектах, транспортных узлах было заготовлено свыше 500 т взрывчатых веществ. В районе Тебриза и в других узловых пунктах размещались немецкие склады оружия и боеприпасов[305]. Всего за первые 8 месяцев 1941 г. из Германии в Иран различными путями было транспортировано 12 тыс. т вооружений[306]. В пограничных с СССР районах Северного Ирана немецкие агенты без всяких помех производили топографическую съемку местности, фотографировали стратегически важные объекты. В Хамадане, Миане и других городах имелись тайные передвижные радиостанции. В прикаспийских портовых городах Ноушехре, Бендер-Шахе, Пехлеви тренировались диверсанты, которых готовили к переброске в советские Азербайджан и Туркменистан для совершения различного рода диверсионных акций. Офицеры СД П. Вейзацек и Ф. Иштван за время своего пребывания в стране забросили лазутчиков в Баку, Ашхабад и даже в Тбилиси[307].
В планы Германии на первом этапе Второй мировой войны входила не только организация диверсий на бакинских нефтепромыслах, но и предупреждение саботажа на нефтяных сооружениях Ирана, который в случае оккупации его немцами могли организовать английские спецслужбы[308]. Вплоть до 1943 г. немецкая агентура не предпринимала диверсий на английских нефтепромыслах. Причиной этого являлось стремление сохранить их для Германии невредимыми на случай успеха операции «Барбаросса».
В апреле 1941 г. в Иран прибыл опытный сотрудник абвера, знаток восточной философии Б. Шульце-Хольтус, который с первых дней своего пребывания в стране развернул активную шпионскую работу[309]. Заняв пост вице-консула в Тебризе, он без проблем получил транзитную визу и с документами археолога – «специалиста по религиозным памятникам старины» направился в СССР, где посетил населенные пункты, значившиеся на картах абвера как «белые пятна»[310]. В ходе этой поездки он собрал сведения о нефтехранилищах, аэродромах, казармах, скоплениях техники, водонапорных башнях, о расположении железнодорожных и промышленных объектов с их краткими характеристиками. Эта информация вызвала большой интерес у германского руководства, и 15 июня Б. Шульце-Хольтус получил новое задание – собрать материал о районе Кировобада[311].
