Во-первых, Реза-шах к этому времени уже стал осознавать подлинные цели гитлеровской дипломатии. Раскрыть глаза ему помогли сами немцы, когда в июле-августе 1940 г. готовили против него заговор.
Во-вторых, в Багдаде давно вынашивали планы включения части иранской провинции Хузестан в состав Ирака. Рашид Али аль-Гайлани еще во время переговоров с Муссолини в Риме поднял вопрос о присоединении части Хузестана к Ираку, делая упор на то, что река Шатт-эль-Араб должна стать арабской рекой. Италия рассматривала Ирак как сферу своего влияния, и поэтому вполне понятно, что дуче положительно отнесся к этой идее[265].
Конечно, эти планы иракских вождей не могли быть одобрены Берлином. Но ситуация требовала действий, а нанести удар по престижу англичан на Востоке было важней разрешения проблем послевоенного устройства мира. Как бы то ни было, Германии не удалось в этот период создать единый фронт восточных государств для борьбы с Британской империей. Дипломаты Третьего рейха не смогли разрубить клубок противоречий между своими потенциальными союзниками.
Таким образом, правительство Ирана посчитало благоразумным не ввязываться в конфликт. Планы Германии поддержать иракских мятежников с помощью этого государства потерпели крах, а мятеж вскоре был подавлен. 27 мая 1941 г. английские войска достигли окрестностей Багдада, а на следующий день Рашид Али аль-Гайлани вместе с группой самых верных соратников покинул Багдад и перешел иранскую границу[266].
Несмотря на то, что успехи немцев укрепили авторитет Третьего рейха на Востоке, иранское правительство в конечном счете предпочло занять выжидательную позицию. Осознав, что Гитлер ведет двойную игру, Реза-шах не решился выступить на стороне стран Оси, а получив информацию об интригах нацистов против собственной персоны, стал постепенно дистанцироваться от германского фашизма.
3. Нацистская пропаганда и подрывная деятельность германской агентуры в ходе подготовки вторжения вермахта в Советский Союз
Уже к началу Второй мировой войны МИД Германии и абвер имели детально разработанные планы подрывной и «повстанческой» деятельности в регионе Ближнего и Среднего Востока. Эти планы строились на учете противоречий между народами мусульманских стран и британским колониальным господством. Поддерживая связи с политическими деятелями, вождями племен, лидерами националистических и религиозных организаций, нацисты надеялись использовать их для вооруженной борьбы против Англии, а затем Советского Союза. По их убеждению, лозунг «Германия превыше всего!» и национализм антиколониальных движений имели общую основу для борьбы с Британской империей.
Общее руководство деятельностью германской агентуры и проведение подрывных операций было возложено на германского посланника, бригаденфюрера СС Эрвина Эттеля, заступившего на этот пост в ноябре 1939 г.[267] В Иране Э. Эттель также исполнял обязанности ландесгруппенляйтера местной организации НСДАП. Совмещая обе должности, Э. Эттель выполнял указания не только Риббентропа, но и шефа АО НСДАП Э. Боле – организатора зарубежных «пятых колонн» нацизма.
В марте 1940 г. в Тебриз в качестве консула был направлен опытный германский разведчик, сотрудник абвера капитан П. Леверкюн. Главная его задача заключалась в исследовании района Карадаг с целью выявления удобных позиций для развертывания германских экспедиционных войск[268]. В сентябре того же года к активной разведывательной работе в Иране подключился Губерт Раданович-Гартман, выполнявший до этого задания абвера в Испании и Франции. В течение нескольких месяцев он изготовил около 20 топографических карт приграничных с Советским Союзом иранских областей, на которых были указаны военные укрепления и важнейшие коммуникации[269]. Эти карты были крайне необходимы берлинским стратегам для переброски вермахта через Иран в Индию – конечную цель гитлеровской политики на Востоке.
В октябре 1940 г. в Тегеран прибыли, пожалуй, самые опытные германские агенты, когда-либо орудовавшие в Иране. Это были сотрудники СД Франц Майер и Роман Гамотта. В связи с тем, что оба разведчика сыграли важнейшую роль в становлении в Иране немецкой шпионско-диверсионной сети, есть смысл представить их профессиональный портрет.
Начнем с Ф. Майера[270]. Это был человек высокого роста, с круглым лицом, голубыми глазами, с длинными зачесанными назад волосами, слева от глаза до уха тянулся шрам, на груди виднелись следы ожога – результат ранения, полученного во время польской кампании. Ф. Майер любил популярную в Иране игру в нарды, слыл мастером перевоплощения и при желании мог сойти за иранца. На момент приезда в страну ему исполнилось 37 лет. При встрече с незнакомыми людьми этот германский шпион именовал себя Хусейнханом, а при выполнении специальных заданий облачался в форму капитана иранской армии. По жизненным взглядам Ф. Майер являлся типичным фанатиком национал-социализма, изображавшим из себя сверхчеловека. Хорошо знавший Ф. Майера немец Гайер, арестованный НКВД, говорил о нем: «Один из умнейших людей, которых я когда-либо встречал»[271].
С начала войны Ф. Майер находился на задании в Советском Союзе и в феврале 1940 г. по возвращении в Третий рейх представил доклад своему руководству, в котором дал высокую оценку политической, военной и экономической мощи СССР, чем вызвал неудовольствие начальства. По-видимому, его отправка в Иран была своего рода наказанием как специалисту, не разобравшемуся в тонкостях сложившейся политической ситуации, так как, направив его в эту восточную страну, Берлин не дал ему каких-либо конкретных указаний[272]. Но Ф. Майер, не дожидаясь инструкций своих шефов, приступил к активной работе. Надо отдать ему должное, в Иране этот офицер показал себя человеком дела. В страну он официально прибыл как представитель фирмы «Мерседес-Бенц». Это позволило ему с первых же дней пребывания в Иране установить связи со многими местными военными, так как в его официальные обязанности входило снабжение механизированных частей иранской армии автозапчастями. Главным его информатором стал выходец из Советского Азербайджана армейский офицер Зульгадар.
Другой разведчик, Р. Гамотта, уже успел проявить себя в Польше, где заслужил славу умелого «организатора восстаний и партизанского движения». О значимости этого агента говорил тот факт, что он был в близких отношениях с Гиммлером, и что все его доклады обрабатывались лично германским военным атташе в Тегеране фон Гельдером. Направив этого аса шпионажа в Иран, Берлин снабдил его крупной суммой денег, а прогермански настроенные иранцы помогли ему устроиться на работу в общество «Иран-экспресс», что дало Р. Гамотте возможность свободно передвигаться по всей стране[273]. Официальным прикрытием его шпионской деятельности также служила работа корреспондентом агентства «Трансоцеан»[274].
Серьезных успехов к этому времени добились Платте и Вольф. Последний с целью установления близких связей с работниками пехлевийского порта систематически делал подарки начальнику местной таможни Никону, в частности подарил этому чиновнику радиоприемник стоимостью 5000 риалов[275]. В результате немцы добились передачи руководства работой порта германским подданным, что давало новые возможности для шпионажа на севере Ирана.
Другие германские агенты, действовавшие под видом представителей фирмы «Вебер-Бауэр», стремились взять под свой контроль строившуюся дорогу Тегеран – Тебриз и выходившую к самой границе СССР дорогу Тебриз – Джульфа. В этих городах под видом транспортно-экспедиторских контор были открыты шпионские центры. Кроме того, подобные конторы были открыты в Бабольсере, Бендер-Шахпуре и Баджигиране[276].
Активную шпионскую деятельность вели немецкие фирмы «АЕГ», «Атлас», «Ауто-унион», «Вилли Шнель», «Крупп», «Сименс», «Феррошталь»[277]. Эти фирмы служили прекрасным прикрытием для абвера. Их представителями в Иран, как правило, назначались старшие офицеры вермахта. Представителем фирмы «Сименс» был Г. Раданович-Гартман, а его заместителем – полковник Кефкен. Фирму «Байер» представлял Шюттер, имевший чин генерала вермахта. С помощью этих фирм нацисты доставляли в страну материалы и амуницию, необходимые для оснащения военизированных групп.
Немецкая разведка опиралась в своей деятельности на фашистские клубы (типа «Тевтония», «Браунес хаус» («Коричневый дом») в Тегеране или «Дойчес хаус» («Немецкий дом») в Тебризе). Наиболее плотной германская шпионская сеть была в приграничных с СССР районах, а также в районах, прилегающих к Персидскому заливу и особенно к Британской Индии. В 1940 г. нацисты приступили к строительству «Назиабада» («Города нацистов»), который должен был стать центром фашизма в Иране[278].
