Все работы по осуществлению транзитных операций были возложены на Ирансовтранс, имевший экспедиторские пункты в Пехлеви, Бабольсере, Баджигиране, а также в Батуми, Баку и Ленинграде. Прием грузов к отправке транзитом производился только от немецких фирм. Принадлежность товаров указанным фирмам удостоверялась лично германским консулом. Сама перевозка производилась по аккордным ставкам. Если в батумском направлении были оставлены ранее действовавшие аккордные ставки, то по другим направлениям разработаны новые[218]. Страхованием грузов, переправляемых из Ирана в Германию, занялись на равных правах представительство Госстраха и немецкое страховое общество «Альянс», имевшее большие связи в иранских торговых кругах[219].
Начиная с середины декабря 1939 г. ежедневно только в Пехлеви поступало свыше 75 т различных немецких товаров для отправки их транзитом в Германию. Большинство этих грузов прибывало с юга Ирана, где поначалу планировалось переправить их на немецких пароходах в Германию, но из-за английской блокады было принято решение перебросить товары на север страны для отправки транзитом через СССР[220].
С момента открытия транзита немецкие фирмы стали усиленно скупать иранское сырье. При этом немцы проявляли готовность покупать почти все товары, имевшиеся на рынке: шерсть, хлопок, кожу, ковры, сухофрукты, рис, мак, оливковое масло, коровье масло и прочие продукты сельского хозяйства.
Надо сказать, предоставление СССР права транзита Германии оказалось весьма выгодным Ирану, значительно улучшившему свое экономическое положение, в каком он оказался вследствие начавшейся войны и в результате отсутствия торговых отношений с Советским Союзом. Иранский рынок моментально среагировал на изменение торговой конъюнктуры. Отправка уже первого парохода с сырьем из Пехлеви привела к резкому росту цен на иранскую шерсть.
Логическим завершением переговоров между всеми заинтересованными сторонами стало заключение советско-иранского торгового договора в марте 1940 г. Один из английских авторов, давая оценку этому договору, не без оснований писал, что Иран пошел на него исключительно ради транзита, так как в случае прекращения германо-иранской торговли Ирану «грозили крушение и экономический хаос»[221]. История, однако, распорядилась иначе. В 1940–1941 гг. товарооборот Ирана с гитлеровской Германией почти в восемь раз превысил наиболее высокий уровень его товарооборота с Веймарской республикой. Если в 1939–1940 гг. Германия занимала 39 % в товарообороте Ирана, то в 1940–1941 гг. уже 45,5 %[222]. Подобное увеличение объемов германо-иранской торговли не произошло, если бы не решение советского правительства предоставить свою территорию для транзитной торговли Германии со странами Среднего Востока. За последние полтора года до начала Великой Отечественной войны в Германию через территорию СССР было транспортировано 80 тыс. т сельскохозяйственных продуктов из Ирана[223].
На первом этапе Второй мировой войны Германия имела пассивный баланс в торговле с Ираном. Только в 1939–1940 гг. Германия вывезла из Ирана товаров на 393 млн риалов, а ввезла лишь на 160 млн., не заплатив ни одного риала. Огромную сумму в 233 млн риалов, составлявшую более 13 % бюджета страны, Иран не мог использовать по своему усмотрению. В сентябре 1940 г. иранское правительство направило в Берлин торговую делегацию, перед которой была поставлена задача добиться более благоприятных для Ирана условий торговли с Третьим рейхом. Но занимать жесткую позицию по отношению к победоносной тогда Германии для Ирана было бесперспективно, и иранская миссия не добилась поставленной цели. В результате, общая задолженность Германии Ирану еще увеличилась и составила к середине 1941 г. свыше 280 млн марок. Иначе говоря, Иран по-прежнему выступал в роли кредитора Германии.
В германской прессе все чаще стали появляться материалы о заинтересованности германских монополий в иранской нефти. 5 апреля 1940 г. газета «Нойес Винер Тагеблат» опубликовала статью, в которой в проиранском духе излагалась борьба Ирана за ликвидацию английского засилья, за изгнание АИНК[224]. Интерес Германии к иранской нефти еще более увеличился после капитуляции Франции. 27 июля 1940 г. другая известная германская газета «Дойче альгемайне цайтунг» писала: «Нефтяные богатства Ирана и Ирака ввиду военного значения нефти вызывают большой интерес к этим территориям»[225].
Берлин делал все, чтобы подорвать английское господство над иранской нефтью. В первый год войны основные торговые коммуникации и дочерние компании АИНК в Европе оказались под контролем Германии, целый ряд стран – импортеров иранской нефти был оккупирован, и вывоз нефти в эти страны совершенно прекратился. С 1938 по 1940 г. чистая прибыль АИНК уменьшилась в два раза[226]. Тревогу забила английская пресса, постоянно обращавшая внимание правительства на опасное для Англии усиление германского влияния в Иране. Орган британских колониальных кругов журнал «Дженель оф КАС» осенью 1939 г. опубликовал статью о германских планах на Ближнем и Среднем Востоке и отмечал стремление Германии захватить иранскую нефть[227].
Права на иранскую нефть заявляла и фашистская Италия. 19 мая 1940 г. Э. Эттель в своем донесении в Берлин отмечал: «Иранская нефть – старая цель фашистской Италии. Это государство стремится получить решающий контроль над иранской нефтью. Поскольку великий германский рейх тоже сильно заинтересован в иранской нефти, необходимо чтобы две союзные державы пришли к соглашению о своем отношении к этому вопросу. Германия должна взять на себя руководство в решении всех вопросов, которые важны для нового порядка на Ближнем и Среднем Востоке»[228].
Находясь под впечатлением германских побед, иранское правительство начало в 1940 г. наступление на позиции АИНК. Иранский шах отдал приказ, чтобы визы на въезд в Хузестан британским служащим выдавались только с разрешения иранского Министерства внутренних дел и пригрозил компании вводом военного положения в нефтяных районах[229]. Летом 1940 г. АИНК получила уведомление от Министерства финансов Ирана о том, что она должна выплатить Ирану более 10 млн фунтов стерлингов в счет старых долгов, разницы в котировке фунта стерлингов и т. д.
Действия иранского правительства вызвали резкое недовольство в Лондоне. Англичане всерьез опасались за свои позиции в Иране. Они боялись, что Германия сумеет использовать Иран для проникновения в Индию и другие страны, находившиеся в сфере британского влияния. Английский посланник в Тегеране Р. Буллард почти ежедневно выражал премьер-министру Али Мансуру недовольство антианглийской позицией Ирана[230]. Тем не менее, правительство Великобритании удовлетворило требования Ирана. Но в 1941 г. иранское правительство заняло еще более решительную позицию в отношении АИНК. 13 апреля 1941 г. в ходе беседы с германским посланником Али Мансур заявил, что иранское правительство желает ликвидировать британскую нефтяную концессию, «национализировать это огромное богатство страны»[231].
* * *
Осенью 1940 г. немцы вновь поставили перед правительством Ирана вопрос о восстановлении авиалинии Берлин – Кабул, прекратившей функционировать сразу после начала Второй мировой войны. На этот раз планировалось организовать воздушное сообщение по новой трассе через территорию СССР. Разрабатывались два варианта: линии Москва – Севастополь – Стамбул – Тегеран – Герат – Кабул и Москва – Ташкент – Термез – Кабул[232]. Делая подобное предложение иранскому правительству, германское руководство преследовало цель не только организовать воздушный шпионаж территории Советского Союза, но и усилить зависимость Ирана от Германии и в перспективе вовлечь его в войну на стороне стран Оси.
Германские представители потратили немало сил, чтобы доказать иранским властям целесообразность возобновления полетов немецких самолетов. Но, несмотря на их настойчивость, им было отказано в организации авиасообщения. Это решение было продиктовано тем, что в обстановке начавшейся войны восстановление авиалинии могло вызвать резкую реакцию Великобритании, которая и так пошла Ирану на ряд уступок в нефтяном вопросе. Следовавшему курсу осторожного внешнеполитического лавирования Резашаху идея восстановления авиалинии в этой обстановке казалась не столько актуальной, сколько вредной для его страны, так как она могла дать повод для английского вмешательства.
В связи с планами использования Ирана во Второй мировой войне заслуживает особого внимания неоцененный историками факт продажи Германией Ирану локомотивов и железнодорожных вагонов. Несмотря на то, что 23 июня 1940 г. меджлис утвердил договор о предоставлении немецким инженерам важных должностей в управлении железных дорог Ирана: Вильгельму Сапову – пост главного инженера всего железнодорожного строительства, Густаву Бора – пост главного инженера по расчетам[233], немцы в октябре этого же года отвергли просьбу Ирана о поставке ему 75 локомотивов и 1000 вагонов стоимостью 15 млн марок. Однако в апреле 1941 г. Берлин изменил свое решение. Более того, Германия согласилась поставить локомотивов и вагонов на сумму 25 млн марок. В отечественной историографии только А. В. Райков разгадал тайный ход гитлеровской дипломатии. «Германское командование намеревалось использовать этот парк локомотивов и вагонов для переброски собственных войск по указанным направлениям – к Индии и Ираку. Германия собиралась поставить этот огромный железнодорожный парк самой себе», – справедливо отметил он в своем труде[234].
