Читаем без скачивания Ангелы на льду не выживают. Том 1 - Александра Маринина

– Спасибо, Виталий Николаевич, – горячо заговорил Дзюба. – Спасибо огромное! Я завтра же встречусь с женой Ламзина и скажу ей… Только она ведь меня спросит, о каких деньгах идет речь, хотя бы приблизительно. Что ей сказать?

Адвокат развел руками.

– Ну, друг любезный, этого я тебе точно не скажу. В среднем работа адвоката по уголовному делу может стоить от тридцати до шестидесяти тысяч рублей в зависимости от сложности и длительности процесса. Но, повторяю, исключительно из уважения к нашей давней дружбе я готов работать по соглашению за чисто символическую плату. А вот сколько нужно будет заплатить частным сыщикам – зависит от объема задания. Объем же задания будет зависеть от того, что уже есть в уголовном деле, и того, что в нем еще может появиться. И пока я не ознакомлюсь с материалами дела, говорить о задании сыщикам преждевременно. Все уяснил?

– Виталий, – с недовольным видом проговорила Надежда Игоревна, собирая со стола посуду, – если ты думаешь, что я могу выйти замуж за человека, пускающего на ветер семейный бюджет, то ты сильно заблуждаешься. Что это еще за работа за чисто символическую плату? Сегодня ты для Ромки пойдешь на уступки, завтра тебе станет жалко доверителя, а послезавтра мы с тобой по миру пойдем, потому что ты работаешь вообще бесплатно. Нет, мой дорогой, с такими благородными порывами мы с тобой семью не создадим.

И снова Роман Дзюба испугался, что из-за его просьбы сейчас начнется ссора. Неужели Надежда Игоревна думает так всерьез? Неужели в ней нет ни капли сочувствия к человеку, который, по твердому убеждению оперативника, к преступлению не причастен? А он-то, дурак, полагал, что следователь Рыженко – человек добрый и справедливый…

– Ах, какая же вы корыстолюбивая особа, Надежда Игоревна, – с пафосом произнес Кирган. – Премного вам благодарен, сударыня, однако такой подлости я от вас никак не ожидал, потому как я совсем напротив того, как вы обо мне думаете.

И только услышав изрядно переиначенную цитату из Островского и последовавший за ней заливистый хохот следователя и адвоката, Дзюба успокоился.

С самого утра у Натальи Сергеевны Ламзиной все валилось из рук. Вчера ей еще удалось как-то собраться и более или менее пристойно отработать, провести занятия со студентами и даже сделать кое-что по дому. Сегодня у нее был свободный день, занятий нет, и проснулась Наталья Сергеевна с ощущением ваты в голове, трясущимися руками и полной рассредоточенностью. Она долго не могла вспомнить, куда поставила купленную накануне пачку кофе, потом растерянно смотрела на кофемолку, пытаясь сообразить, на какую кнопку нажимать. Когда раздался звонок в дверь, она, вопреки давно сложившейся привычке, даже не посмотрела в глазок и не спросила: «Кто?» Просто повернула ключ в замке и открыла.

На пороге стоял рыжеволосый крепкий качок с пронзительно-голубыми глазами. Ламзина попыталась вспомнить, кто это, но не смогла, и решила, что либо это кто-то из бывших учеников мужа, либо паренек адресом ошибся.

– Наталья Сергеевна? – рыжеволосый парень вопросительно смотрел ей прямо в глаза.

– Да. Что вы хотите? Вы кто?

– Я из полиции. Старший лейтенант Роман Дзюба. Можно мне войти?

Она молча посторонилась, пропуская гостя в квартиру. Теперь ей придется привыкать к постоянному общению с теми, кто арестовал Валеру, считая его убийцей. Если бы только она знала, что нужно сделать, чтобы их переубедить! Она так старалась, она объясняла, приводила аргументы, но те двое, которые допрашивали ее несколько часов подряд, ничего слышать и понимать не хотели. Теперь вот еще один, наверняка такой же упертый и злобный, тоже хочет засадить ее мужа в тюрьму за убийство. Которого он не совершал… Или все-таки это он убил Мишу Болтенкова? Точного ответа на вопрос у Натальи Сергеевны не было. И скрывать это от самой себя смысла тоже не было никакого.

Продолжая молчать, она прошла в комнату, села в кресло и стала ждать новых вопросов. Разумеется, неприятных. Рыжий парень по имени Роман аккуратно уселся на край дивана, и она, бывшая спортсменка, машинально и одобрительно отметила, насколько прямо он держит спину и какие выразительные мышцы вздуваются под его тонким джемпером.

– Наталья Сергеевна, давайте поговорим о вашем муже, – начал он.

Ламзина так же молча кивнула. Конечно, о чем еще можно с ней сейчас говорить? Только о Валере. О том, как он ненавидел Мишу Болтенкова и как хотел его убить.

– У Валерия Петровича есть враги или просто недоброжелатели?

Вопрос застал Наталью Сергеевну врасплох. Она ждала, что сейчас ее опять начнут спрашивать о пистолете, который у Валеры то ли был, то ли не был… Весь ужас в том, что на допросе она не солгала ни в едином слове. В их семье действительно не принято проверять сумки и карманы и залезать в тумбочки и ящики, где другой хранит свои вещи. И был ли у Валеры пистолет, она не знает.

– Видите ли, молодой человек, мир фигурного катания – это большой гадючник, очень большой, – ответила она и добавила: – И очень ядовитый. В этом мире все друг другу враги.

– Но все-таки, может быть, вы можете назвать какие-то конкретные имена? – настаивал Роман.

Наталья Сергеевна резко вскинула голову.

– Зачем вам его враги? Вы хотите пойти к ним и спросить о Валере? Хотите, чтобы они вам наговорили гадостей о нем? Хотите собрать доказательства, что мой муж подонок и мог убить Мишу Болтенкова? Как вы смеете с этим ко мне приходить!

Она словно со стороны услышала свой голос и поняла, что незаметно для себя самой перешла на крик. Сделала несколько глубоких вдохов и постаралась взять себя в руки.

– Если вам нужны враги моего мужа, – проговорила она уже спокойнее, – то поищите их сами и в другом месте. Я не стану помогать вам топить Валеру.

– Простите, Наталья Сергеевна, мне очень жаль, что вы так восприняли мои слова. Вы меня неправильно поняли. Дело в том, что ваш муж открыто грозился убить Болтенкова, это слышали по меньшей мере три человека в спортшколе и еще столько же в Школе олимпийского резерва, где работал убитый, и с этим ничего не поделаешь. Следователь допросит этих свидетелей и сделает свои выводы.

Роман замолчал, хотя Ламзина явственно видела, что он собирается сказать что-то еще. Но то ли не решается, то ли не может подобрать нужные слова. Наталья Сергеевна терпеливо ждала.

– Видите ли… – заговорил наконец рыжеволосый полицейский, – я, конечно, не должен вам всего этого говорить, но… Одним словом, лично я сомневаюсь в виновности Валерия Петровича и думаю, что те, кто узнал об этих его высказываниях, могли воспользоваться ими и свести счеты с Болтенковым, прикрывшись вашим мужем.

Наталье Сергеевне показалось, что она ослышалась. Или снова неправильно что-то поняла.

– Вы верите в то, что Валера не убивал? – переспросила она на всякий случай.

Роман покачал головой.

– Не совсем так.

– А как?

– У меня есть сомнения. Все обстоятельства говорят, с одной стороны, в пользу того, что ваш муж виновен, но, с другой стороны, эти же обстоятельства могут свидетельствовать и о его невиновности. Все зависит от точки зрения.

– И все равно я не поняла. При чем тут враги Валеры?

– Понимаете, когда все знают, что один человек плохо относится к другому и во всеуслышанье заявляет о том, что убил бы его, это очень удобная ситуация для кого-то третьего. Валерий Петрович разозлился на Болтенкова и кричал на весь Дворец спорта, что убьет его, а потом приехал на работу к Болтенкову и снова в присутствии свидетелей говорил то же самое. Все всё видели и слышали, и теперь, если убить Болтенкова, никто не станет сомневаться, что это сделал ваш муж. Все очень удачно получилось. И я хочу понять, кто мог быть заинтересован или в смерти Болтенкова, или в том, чтобы у вашего мужа были проблемы, или в том и в другом одновременно.

Наталья некоторое время обдумывала услышанное. Она не понимала, можно ли верить этому мальчику, который по возрасту годился ей в сыновья. По ее представлениям – почти ребенок. Может ли ребенок быть хитрым и коварным, изображать сочувствие и понимание, чтобы втереться к ней в доверие и заставить о чем-нибудь проговориться? Или рыжий оперативник действительно не такой, как другие, как те, кто приходил сюда, арестовал Валеру, потом проводил обыск и допрашивал ее? Как узнать? Как не совершить ошибку, которую она потом сама себе не простит?

Она решила уклониться от прямого ответа.

– Тогда вам нужно искать врагов Миши Болтенкова, а не врагов моего мужа. Потому что Миша много кому наступал на мозоли.

– А ваш муж – нет?

– И мой муж тоже. Фигурное катание – это такая сфера, что без конфликтов и интриг не обойдешься. Уж поверьте мне. Ангелов в этом спорте нет, потому что ангелы на льду не выживают. Но Валера – не та фигура, чтобы сводить с ним счеты, у него нет спортсменов, претендующих на высокие места ни на юниорских, ни на взрослых соревнованиях, у него юниоры, да и те в основном не первого порядка.