Будь это былые времена, когда в Нараке свободно пользовались магией, Леонхашарт перешел бы в боевую форму и отправил обоих куда подальше, но сейчас, когда огромный магический потенциал высшего демона использовать практически нельзя, на физическом уровне он этой парочке уступает и вынужден проявлять чудеса дипломатии. Баашар напоминает ему тяжело бронированный танк из запасников вооруженных сил Нарака — также прет вперед, несмотря ни на что.
Леонхашарт апеллирует и к необходимости срочно спасать автомобиль Шаакарана, но угомонить жаждущих свидания женихов удается только обещанием завтра устроить внеплановый визит в сектор четвертого факультета.
«Ну что им там надо, бездельникам? — мысленно ворчит Леонхашарт, пыля по полю и то и дело косясь на бегущего рядом Баашара. — Это от нечего делать и переизбытка энергии они дурью маются, надо их всех на службу пристроить — вымотаются и успокоятся».
Но когда ничуть не запыхавшийся Баашар, узнав о поломке автомобиля Шаакарана, предлагает тянуть его до города, потому что «Заодно и силовая тренировка получится», Леонхашарт склоняет голову и ударяется лбом о руль:
— Тут уже ничего не поможет
— О чем это ты? — оглядывающий свой автомобиль Шаакаран испуганно оглядывается. — Что-то случилось?
— Ничего. Ровным счетом ничего.
— Так я потащу машину? — интересуется Баашар.
Так они и отправляются: Леонхашарт и обнимающий шлем Шаакаран на Lamborghini, следом — Баашар, грудь которого перехлестнута прорезиненной лентой-тросом, а за ним — поломанный приборами Юмаат автомобиль.
Леонхашарт непрерывно слушает трансляцию с микрофона Анастасии, но ничего интересного не происходит шум воды навевает приятные мысли, а последовавшее за ним шуршание одеяла и мерное дыхание и вовсе его успокаивают
Особенно когда он оставляет Шаакарана с машиной в мастерской, а Баашара довозит до особняка его семьи, совмещенного с полигоном, где уже гоняют новобранцев.
Дыхание спящей Анастасии сопровождает Леонхашарта до дома. Слушая мягкие вдохи, он через личный кабинет на сайте Совета архидемонов заказывает установку новых камер высокого разрешения для системы безопасности сектора четвертого факультета. Подумав, заказывает им бронированные двери и новую сигнальную систему, КПП на въездах в их ангар.
Рука Леонхашарта тянется написать предложение об установке камер в ванных комнатах и спальнях невест, чтобы все время следить за Анастасией, но вспоминает, что все архисоветники будут иметь к ним доступ… и так ничего и не предлагает.
Водостойкий наушник позволяет принимать душ вместе с ним, и шепот воды на некоторое время перекрывает все звуки, но когда отмывшийся, посвежевший Леонхашарт падает на свою роскошную двуспальную кровать, с ним в его темных, хорошо звукоизолированных апартаментах остается только звук дыхания Анастасии — он успокаивает, убаюкивает… Веки Леонхашарта тяжелеют, по телу разливается предсонное оцепенение, по разуму — мысли о завтрашней встрече…
«Рога… рога ее мои не впечатлили. Мои рога!» — резко сев и включив свет, Леонхашарт выдвигает верхний ящик прикроватной тумбочки, вытаскивает зеркало, тряпочки, притирки на палочках, ручной полировальный аппарат с вращающимся фетровым диском и банку с ароматной политурой со смесью масел и талька.
На этикетке баночки написано:
«Для зеркальной полировки.
Ваши рога станут чудесно блестящими*
*В сравнении с отсутствием полировки. Свойства подтверждены результатом тестирования 48 демонов».
ГЛАВА 11
Толком отдохнуть, конечно, не удается: трубный глас побудки вырывает меня из сладкого сна. Свет в комнате горит, хотя все такие же сонные, как я, и с кровати соскакивает одна Манакриза — сразу чувствуется военная. Я же, зевая, разворачиваюсь к стене и укладываюсь калачиком. Ну люблю я спать, ничего не поделаешь.
Труба беспрерывно трубит. Неохотно открываю глаза и кошусь на бугорок на ткани — это ящерка лежит, сливаясь с простыней. Вчера она со мной так и не заговорила, впрочем, это ожидаемо, а сейчас даже глаза не открывает, только зевает едва заметно. Ей хорошо — может и не вставать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Чудовищный рев усиливается. Я наконец сползаю с кровати и вяло пытаюсь размяться. Манакриза с самым бодрым видом отжимается. Нет, все, я ей решительно завидую: железная девушка!
Рев стихает минут через пять, и наступает блаженная тишина.
— Гантелей не хватает, — жалуется она. — И манекенов для битья.
— Думаю, тут должен быть спортзал. Сегодня все выясним, — я, стараясь не отставать, разминаю суставы.
Пока мы с Манакризой занимаемся, Лисса и Катари заканчивают с утренними процедурами, и Лисса задает вопрос, который вчера у меня из-за всех приключений вылетел из головы:
— Интересно, одежду нам наконец выдадут или в нашей ходить? Может тут хоть стиральное отделение имеется?
Словно ответ на ее вопрос раздается стук в дверь, и мрачный голос сообщает:
— Кладовщица. С одеждой.
Обладательница голоса распахивает дверь и вталкивает в комнату тележку с полками. Это не демоница, по крайней мере, рогов у нее нет, просто женщина лет сорока, чуть подволакивающая ногу.
— Так, невестушки, наряды прибыли, — она захлопывает дверь и окидывает нас цепким взглядом, останавливается на мне. — Надеюсь, всем будет как раз.
— Вы даже мерок не снимали, — удивляюсь я, но Лисса поправляет:
— Снимали. Там, в замке, тебя еще не было.
Ну Вася, ну мог бы и пораньше созреть для похищения.
В комплект невест входит черный комбинезон с шелковым растительным узором, черные брюки с серебряными лампасами, черная блузка с корсажем из резинок и кружевами с серебряными вкраплениями, алая блузка с черными узорами в комплект ей алая юбка чуть ниже колен, мягкий темно-серый комбинезон и спортивный костюм вполне земного вида, а еще кроссовки, туфли на низком каблуке и армейские ботинки.
Мне все это дошивали на глазок и угадали с размером, только обувь кладовщица Хельна нескольких размеров захватила, чтобы подобрать нужный.
Так что на завтрак я, оставив ящерку спать в заправленной кровати, выхожу, как и все, в симпатичном черном комбинезоне. Вышивки только у невест, у всех остальных комбинезоны просто черные, из более грубой ткани.
В столовой заметив присматривающую за студентами Шаанти, я делаю крюк к ней. В первый миг кажется, она рванет прочь, но демонокошка остается на месте.
— Скажите пожалуйста, — обращаюсь я, — у тех, кто вылетит с отбора, одежда невест останется?
— Да, это подарок, — настороженно отвечает она.
— Хорошо, спасибо за ответ, — улыбаюсь я, разворачиваюсь к очереди на раздачу и застываю от изумления.
В столовую входит Принцесса с гордо поднятой головой. Очень пестрая Принцесса. Ничуть не побледневшие с ночи цветные пятна на лице и волосах особенно ярко выделяются на фоне серых стен и черного комбинезона. Две ее спутницы столь же пятнисты, но они несут раскраску не так гордо и величественно, как их предводительница, нервно оглядываются по сторонам.
Поворачиваюсь к Шаанти спросить, почему нашу самую благородную невесту не отмыли, но та отвечает раньше, чем я успеваю открыть рот.
— Это краска со слабым магическим компонентом, дорогая и очень стойкая, несколько недель не смоется, если кто-нибудь из совета или архисовета не сжалится и не разрешит удалить ее магией.
Судя по тому, что было написано на подарке, так Принцессу покрасили за заявление, что она единственная достойна Леонхашарта.
Он ее даже не видел, не общался с ней, она просто сказала, что подойдет ему — и ее покрасили, причем с магией, хотя от магии здесь больше проблем, чем пользы. Кара настигла мгновенно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Меня он подержал на руках и подвез. Пора опасаться за свою жизнь?
Ну подарки я точно принимать не буду, ем из общего котла и больше не собираюсь приближаться к львенку, так что, надеюсь, народная месть меня не затронет
Когда я с подносом с кашей, чаем и бутербродом с маслом и сыром подхожу к красному уголку, по телевизору начинается выпуск «Шоу найди себе пару». В первую очередь пускают ролик о цветном «подарке» для Принцессы.
