Тимберлейк повернулся и проверил танк по другую сторону дорожки, а потом еще один, чуть подальше.
После этого он принялся проверять гибертанки наугад, убеждаясь лишь в том, что внутри действительно находятся люди.
Одного из них он даже узнал — темные волосы, смуглая кожа с восковым оттенком, заостренные черты лица — Фрэнк Липтон, они вместе проходили курс по инженерной психологии.
Наконец Тимберлейк перебрался в следующую секцию. Оказалось, он узнает довольно многих из гибернированных. Это наполнило его душу чувством одиночества. Он почувствовал себя кем-то вроде музейного хранителя, берегущим древности всю свою недолгую жизнь, до конца дней своих обреченным находиться в этом холодном голубоватом свете наедине с кусочком человеческой культуры и знания.
Наконец он оказался в дальнем углу седьмой секции и увидел еще одно знакомое лицо из своего прошлого на Лунной базе — блондин, арийской внешности, бледно-восковая кожа. Тимберлейк прочитал на укрепленной над инспекционным окошечком табличке имя: «ПИБОДИ, Алан — К-7а».
«Да, это и в самом деле Эл Пибоди», — согласился Тимберлейк. И в то же время, это был не Эл… Казалось, будто товарищ Тимберлейка по занятиям спортом, его извечный соперник по гандболу и лунному теннису, вдруг затаился и чего-то ждет.
Но Пибоди Алан — К-7а оказался вполне реальной фигурой. Его можно было пробудить, и тогда он снова смог бы разговаривать, действовать и мыслить. Его можно было вернуть к жизни.
«А жизнь была чем-то, что выходило за рамки способности говорить, действовать и размышлять», — подумал Тимберлейк.
Он выпрямился, отступил от гибертанка. Дальнейшая проверка теперь казалась ему бессмысленной. Теперь он был внутренне уверен, что во всех остальных танках действительно находятся гибернированные люди. Может, Бикель и прав насчет того, что Жестяное Яйцо не что иное, как исключительно сложный тренажер, но во всяком случае гибертанки трудно было принять за подделку.
«Я просто не мог не прийти сюда, а потом удивить Бикеля и удержать его, — подумал Тимберлейк. — Удержать от чего?»
Какое-то совершенно необъяснимое чувство, пребывающее на самой грани сознания Тимберлейка, подсказало ему, что чем бы там ни занимался в мастерской Бикель, непосредственной угрозы для беспомощных спящих колонистов его работа не представляет.
«Что бы ни делал Бикель, он не закончит… — подумал Тимберлейк. — Я успел… успел почти вовремя».
Он окинул взглядом ряды танков.
«Да, все танки, которые я проверил, функционируют с максимально возможной эффективностью, так, будто вся система была настроена на критический оптимум».
Тимберлейк кивнул.
«Можно даже подумать, будто жизненно важными системами корабля до сих пор управляет Искусственный Разум».
Он почувствовал, что почти слышит невероятно замедленное биение жизни вокруг себя. Зуд между лопатками прекратился, зато теперь Тимберлейк чувствовал смертельную усталость, легкое головокружение и тяжесть в ногах.
Ему пришло в голову, что они, возможно, подошли к вопросу создания разума слишком буквально. Например, интересно, следует ли им создавать механизм, который позволял бы «Быку» чувствовать усталость? Нет, действительно слишком буквально… как глупые крестьяне, просящие духа исполнить три их желания.
«Может быть, когда наши желания исполнятся, нам совсем не понравится то, что из этого вышло… Боже, как я устал!»
На фоне дальней переборки он заметил какое-то движение — фигура в скафандре.
На какой-то невероятный момент Тимберлейк решил, что это вдруг ожил один из гибернированных. Затем фигура вышла на свет, и Тимберлейк узнал за противотуманной пластиной круглого прозрачного шлема лицо Флэттери.
— Тим! — окликнул тот его. Его голос буквально прогремел из усилителей шлема и показался Тимберлейку удивительно звонким в ледяном воздухе отсека.
— У тебя что — радио в скафандре испортилось? — спросил Флэттери, останавливаясь перед Тимберлейком.
Тимберлейк взглянул на индикаторную панель у подбородка и понял, что огонек, свидетельствующий о том, что радио включено, не горит.
«Я оставил его выключенным, — подумал Тимберлейк. — И мне даже в голову не пришло включить его. С чего бы это?»
Флэттери пристально смотрел на Тимберлейка. Наблюдая за его движениями издали, он решил, что с напарником все в порядке. Он двигался. Он явно отдавал себе отчет в том, где находится.
— Ты в порядке, Тим? — спросил Флэттери.
— Да-да, конечно… я в полном порядке.
«Как три желания, — подумал Тимберлейк. — Как три „С“ из нашей студенческой шутки: Спокойствие. Сон. Секс».
Он почувствовал прикосновение к плечу и понял, что это сдвигается внутренняя переборка. Он оглянулся и увидел появляющегося из-за нее Бикеля.
— А не пора ли вам двоим поработать? — спросил Бикель. — Мне нужна ваша помощь.
9
Все трос отправились назад и вскоре оказались у входа в мастерскую. Они вошли, задраили люк, и Бикель снял шлем.
Флэттери и Тимберлейк последовали его примеру. Бикель тем временем уже расстегивал перчатки.
Тимберлейк уставился на Флэттери, который внимательно изучал нагромождение аппаратуры и путаницу проводов «Быка».
— Цепь бесконечных вычислений. Да? — наконец спросил Флэттери.
— А почему бы и нет? — пожал плечами Бикель. — Ведь у нас она есть и позволяет нам вести расчеты, выходящие далеко за рамки возможностей нашей нервной системы. «Быку» предстоит делать то же самое.
— Ты же сам знаешь, в чем опасность, — заметил Флэттери.
— Вернее, одна из опасностей, — согласился Бикель.
— Корабль вполне может оказаться одной огромной сенсорной поверхностью, — сказал Флэттери. — Его рецепторы могут создавать совершенно неизвестные для нас комбинации, могут черпать энергию из неведомых нам источников.
— Одна из теорий? — спросил Бикель.
Флэттери подошел к «Быку» поближе.
— Прежде чем ты совершишь какой-либо необдуманный поступок, хочу, чтобы ты кое-что знал — предупредил Бикель. — Я уже получаю почти разумные реакции на низшем уровне — система самостоятельно активирует различные сенсоры. Это похоже на то, как если бы животное моргало — тепловой сенсор здесь, слуховой — там…
— Вполне возможно, что это просто случайные проявления, связанные с импульсами пускового генератора, — заметил Флэттери.
— Только не при том, что каждую подобную реакцию сопровождает активность нервной сети, — возразил Бикель.
Флэттери медленно переваривал услышанное, чувствуя, как где-то в глубине его души зарождается страх… Его внимание сосредоточилось на двух красных кнопках и программе самоликвидации, которая выведет из строя все компьютерные цепи корабля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
