лишь бы подальше от меня.
Помогая шайсарам собрать детей в цепочку, я неторопливо побежала последней, рассматривая своих «соперников» и наслаждаясь их общением.
Вся наша компания упрямо тянулась вверх по горе, и остановилась только у небольшого, но внушительного обрыва.
— Стоять! — скомандовала одна из женщин, и разогнавшись хорошенько, прыгнула, стрелой перелетая препятствие. — Бросай!
С открытым ртом я наблюдала, как крепкие и дружные шайсары, в прямом смысле, перекидывают своих детей в руки перебравшейся через обрыв женщине. Дети, кажется, совершенно этого не страшились, и с радостным визгом падали в руки улыбающейся шайсары, которая ловила их так, будто занимается этим ежедневно.
Только когда я одна осталась на другой стороне, они дружно обернулись и поманили меня руками.
— Прыгай, лирея! Не бойся! Мы поймаем! — уговаривали они, и прикинув ширину обвала, я вздохнула.
Возвращаться обратно не пройдя и половину, было мало того, что глупо, так еще и стыдно. Была не была…
Разбежавшись с куда более дальней точки, чем они, я изо всех сил оттолкнулась от земли, и взмыла в воздух.
— Ап! — дружно крикнули они, и помогли мне вскарабкаться и встать на ноги. — Побежали дальше.
Дальше было проще. Обрывов на пути больше не было, и уже у вершины я ощутила, как начало холодать. Но видимо только я одна, так как остальные, и даже дети, ничуть не смущались прохлады, продолжая свой путь.
Добравшись до конца, до самой вершины горы, я обвела взглядом простор земли, принадлежавшей шайсарам.
Когда меня и других девушек доставили сюда, мы были в темных каретах, чтобы никто не видел лиц возможных лирей повелителя. И теперь я могла насмотреться зеленой степью вокруг, дворцом, что сейчас казался чуть меньше, чем обычно, и вдохнуть полной грудью свежий воздух.
Но долго любоваться видами мне не дали, и одна из женщин, протянула в раскрытой ладони яблоко с алыми боками, трескавшееся от налитого сока.
— Спасибо.
— Ты молодец. Для человека очень даже ничего.
— Без вас я бы не справилась.
— Это точно! — засмеялась она, вспоминая, как долго я храбрилась чтобы прыгнуть через обрыв. — Но сила шайсаров в единстве, и раз уж жить тебе здесь, привыкай.
— Еще раз, спасибо.
Она кокетливо дернула плечом, и ушла, позволяя мне еще минуту понаблюдать за танцующим солнечным светом, гуляющим по пригибающейся внизу траве.
Пристроившись в хвосте группы, я уже не торопясь шла вниз, слушая разговоры шайсар, и улыбаясь каким-то своим мыслям.
— Поторопись, лирея! — крикнули мне, когда я присела завязать болтающийся шнурок на ботинке.
— Я догоню! Идите!
Обогнув каменную стену, они скрылись за поворотом, продолжая весело шуметь под радостный визг детей, добывших свои сладости в честной борьбе. Ветер свистел в ушах, а солнце немного слепило, но быстро закончив, я уже собирась догнать удалившуюся компанию, как меня больно ударили в спину.
Потеряв равновесие я упала на колени, не сразу сообразив откуда пришелся удар.
— Ну вот мы вновь и встретились, шлюха.
Голос повелительницы раздался над головой, и растерявшись, я даже не успела повернуться к ней, как меня сильно пнули в живот, заставляя поджать колени к груди, и застонать, полностью сползая на землю.
— Ты должна была понять, что тебе здесь не место, — обходя меня со спины, говорила она. — Но шанс уже упущен. Я убью тебя здесь, и сброшу со скалы. И никто не кинется тебя искать, грязная потаскуха!
Следующий удар пришелся по почкам, и я, неожиданно для себя подумала о том, что со дня приезда мне достается больше, чем за всю жизнь. Меньше, чем за семь дней, меня уже второй раз пытаются покалечить, при том одна и та же шайсара.
— Ну так давай! — прошипела и сплюнула выступившую кровь с разбитой губы. — Что же ты тянешь?
— Хочу насладиться твоими страданиями, — она хмыкнула, добавляя еще один удар в мою коллекцию. — Хочу, чтобы ты знала за что умираешь.
— За то, что я ему по душе больше, чем ты? — криво усмехнувшись, попыталась подняться, но обезумившая женщина, больно схватила меня за волосы, притягивая к обрыву.
— Никто! Никто не нужен ему больше, чем я! Особенно рабская дырка, радостно раздвигающая перед ним ноги! А это принадлежит мне, — она рывком вырвала серьги из моих ушей, разорвав одну мочку от прокола и вниз.
Горячая кровь хлынула по шее, стекая по костюму и волосам, и от резкой рваной боли, у меня перехватило дыхание.
Шайсара подтащила меня к самому краю, свешивая лицом вниз, и ветерок лизнул своими всемогущими лапами пульсирующую от боли кожу.
— Исчезни, лирея, — сказала она, и выпрямившись, поставила мне подошву сапога на спину, толкая с обрыва.
Глава 25
Мелкие камешки врезались в кожу сквозь плотную ткань костюма, впиваясь острыми гранями, и я, из последних сил, упиралась руками, стараясь оттянуть неминуемое падение.
Умирать страшно. И глядя в крутой склон, полный крупных, заостренных камней, я буквально видела картину того, во что превратиться мое тело, свалившись к подножью. Отбивная? Бифштекс? Фарш? Да, скорее всего что-то очень похожее.
Повелительница упрямо сдвигала меня ногой к обрыву, и, стуча зубами от боли и ужаса, я царапала пальцами пыльную и холодную почву, стараясь уцепиться, и как можно дольше оставаться на краю.
Страшно. Безумно страшно заглядывать в эту голодную пропасть, которая прожует меня и выплюнет, не пощадив и перемолов собой, как жерновами. Сил становилось все меньше, и я, борясь с пеленой слез в глазах, тихонько завыла, не стараясь сдержать дрожащие губы.
— Эрида! — громкий голос разрезал мою беспощадную тишину перед гибелью, и на секунду, я растерялась, испуганно расслабляя пальцы.
Из-под рассыпавшихся волос, мне было видно только что-то огромное, массивное, темное. Оно приближалось так быстро, что мне не хватило даже секунд на вдох, как раздался громкий хлопок, жалобный вскрик, полный ярости, и нога повелительницы прекратила свое давление, исчезая.
Все еще не веря в то, что смерть отложили, я даже не смогла поднять головы, чтобы рассмотреть свое спасение, а так и продолжала бездумно пялиться назад, шумно дыша.
— Лирея, — горячая ладонь опустилась на спину, и прокатилась до плеча, одергивая и отбрасывая от пропасти.
Повелитель смотрел на меня сверху вниз, сидя на корточках, и бережно сдвинув пряди с лица, рассматривал ссадины и пыль, испачкавшую щеки вперемешку с кровью. Он внимательно осмотрел меня
