мышцы. Ладони загорелись от желания прикоснуться к нему, показать, как я благодарна за эти поблажки.
Где это видано, чтобы господин жалел лирею, или спрашивал ее мнения о том, хочет ли она его? Нонсенс. Но меня жалели, шли на уступки, и я могла оценить это, испытывая искреннюю благодарность.
— Я могу спросить? Господин, — зная, что рискую, испытывая его терпение, низко поклонилась, чувствуя на себе тяжелый взгляд.
— О чем?
— Что вы хотите от тех валирийцев?
Шаг, и я увидела перед собой тяжелый носок сапога, и рядом встал второй. Повелитель был очень близко, и с его ростом, я макушкой легко бы могла упереться в каменный живот.
— Что тебе до этого, лирея?
— Я хотела бы… помощь.
— А ты можешь?
— Конечно, — перед лицом мелькнули пальцы, приказывающие распрямиться, и я выполнила приказ, встречаясь с зеленью змеиных глаз.
Он смотрел выжидающе, решая, стоит ли рассказывать мне о своих планах. Губы вытянулись в тонкую нить, а взгляд стал еще более сосредоточенным, намекая мне подтолкнуть его:
— Вы можете понять меня неправильно, и, возможно, это прозвучит двусмысленно, но нет лучшего шпиона, чем полуголая женщина.
Тень улыбки и тихое фырканье немного расслабили меня, и спустя несколько секунд повелитель сдался, отступая, и опускаясь в кресло у письменного стола.
— Я хотел наладить сбыт драгоценных камней. Валирийцы предложили свою цену, но она меня не устраивает. Что-то подсказывает мне, что они хотят скупать добычу по дешевке, и отменно на этом заработать.
— Сколько они предлагают вам за фунт? — не рассчитывая на ответ, спросила я, но господин не утаил:
— За десять фунтов сорок лир.
— Сколько?! — видимо мое возмущение так ярко выразилось на лице, что повелитель вновь выгнул бровь, изламывая темную полосу волос. — Это же грабеж!
— Меня или их?
— Вас, конечно! Даже у самого дешевого торговца в Валирии, один фунт камней, к примеру, изумрудов, будет стоить от ста до тысячи лир, в зависимости от чистоты и огранки!
— Ты разбираешься в камнях? — игнорируя мой праведный гнев, спросил повелитель.
— Отчасти. Мой отец был подмастерьем ювелира, и я иногда бывала в лавке господина Фуго. Но даже этого достаточно, чтобы понимать, что вас пытаются обмануть. Если сырье не отменного качества, цена ему не меньше трехсот за десять футов.
Мужчина приложил пальцы к подбородку, и задумчиво его потер:
— То есть, я спокойно могу продавать свою добычу, к примеру, десять футов за триста лир?
— И это если камни мутные или разбитые. Если валирийцы не согласны менять цену, я не вижу смысла продолжать переговоры с ними.
— Это не тебе решать.
— Вне всякий сомнений, — легко согласилась я, даже не ощутив укол.
Это просто факт, который нужно принять. Даже если слушать меня не станут, говорить мне никто не запрещал. И это казалось мне той самой изюминкой наших с ним бесед.
— Хм… Интересно. Что ж, я благодарен за этот короткий ликбез, но нам пора. Ты выбрала платье?
Взглянув на закрытый шкаф, рассеяно вздохнула и дернула дверки. Закрыв глаза, вытащила наружу первое, что попалось под руку.
Наличие вещей лиреи в покоях господина нисколько не смущало. В конце концов, я здесь практически поселилась, и выпускать меня пока еще не планировали.
В пальцах оказался нежно голубой наряд из летящих полос и полупрозрачного шелка, и скептически его осмотрев, я утвердительно кивнула:
— Да, выбрала.
— Ты решительна.
— Скорее сообразительна. Не имеет значение, какая на мне одежда, куда важнее, что спрятано под ней.
— Скажи мне, как ты стала лиреей?
Вопрос поставил меня в тупик, и я хрипло втянула воздух, будучи совсем к нему не готовой. Мне все еще не хотелось делиться подробностями моей жизни и причин, заставивших продать свое тело в вечное пользование человеку побогаче.
— Ты не хочешь отвечать, — не спрашивая, подтвердил он, и мягко кивнул.
— В моей истории нет ничего необычного, господин.
— Есть, — не согласился повелитель, оставаясь все таким же холодным. — Я не верю в совпадения, лирея. Жизнь научила меня тому, что судьба играет с нами в невиданные игры, что забавляют ее. И мне несказанно интересно, почему он выбрала именно тебя для забавы, заставить меня чувствовать.
— У меня нет ответов, господин. И к судьбе у меня свои вопросы.
Мужчина только коротко улыбнулся, дернув уголком острых губ:
— Нам пора. Гости уже ждут.
Глава 29
До просторной гостиной, с уже привычным отсутствием нормальной мебели, меня буквально докатили по гладкому полу, крепко удерживая за руку. Только резко остановившись у дверей, господин бросил на меня задумчивый взгляд, и помедлив, все же сказал:
— Измени волосы. Платина, с серебром.
Не спрашивая, кивнула, и перевернула кольцо артефакт на пальце, дав магии пару секунд, чтобы перекрасить мои темные пряди.
Удовлетворенно кивнув результату, господин толкнул дверь, и вновь, силой, втащил меня в комнату, без стеснения подталкивая к своему креслу, и усаживая попой на ручку. Стараясь с ходу принять сексуальную позу, я все равно несколько растерялась, часто хлопая ресницами.
Господин упал на свое место, и широко расставил ноги, игнорируя повисшую тишину.
Гости действительно ждали нас. Те самые валирийцы, которых я видела ранее, только куда в более потрепанном виде. Залатанные кафтаны после вчерашнего, растянутые штаны, боль в стонущих мышцах, и блестящие гневом глаза.
Спесь с гостей сбили, но не полностью.
— Надеюсь, вам понравились наши игры.
— Вне всяких сомнений, — буркнул один из них, и демонстративно поморщился, перекладывая лежащее на подушках колено. — Мы успели по достоинству оценить силу шайсаров.
— Главное, что вы отлично повеселились, — оставаясь все таким же холодным, как и большую часть времени, ответил повелитель. — А сейчас же я хотел бы перейти к делу. Насколько я понимаю, многоуважаемый господин Горсар не планирует менять цену закупки?
Усатый отрицательно покачал головой, и сочувственно произнес:
— К большому сожалению, платить больше уже не выгодно для нас. Сама суть сделки теряет смысл.
— И сорок лиров окончательное решение? — валириец кивнул. — Отлично. Переговоры закончены.
Повелитель поднялся на ноги, так же резко, как и сел, вновь цепко хватая меня за руку, и уводя к дверям.
— Вас проводят. Хорошей дороги.
— Предложи ему пятьдесят! — рыкнул кто-то. — Горсар не обеднеет! Он и так на этом отлично
