Поэт-страдалец написал поэму «Послание к Зевсу», взяв эпиграфом идею трактата «О трех обманщиках»: «Мир полон обманщиков и обманутых». В ней воспет человек как ученик Прометея, научившийся вызывать громы и молнии. Обращаясь к богу от имени русской революционной молодежи, поэт говорит: «Тебе я больше не слуга».
Великие демократы, просветители, предшественники деятелей русского революционного рабочего движения А. И. Герцен, В. Г. Белинский. Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев боролись против царизма за освобождение крепостного крестьянства. Эта борьба переплеталась с критикой «божественной природы» царской власти. Призывы свергнуть самодержавие сопровождались требованиями свободы совести, то есть права верить или не верить в бога.
Александру Герцену (1812–1870) было тринадцать лет, когда он вместе со своим другом Николаем Огаревым (1813–1877) дал клятву посвятить жизнь служению родине и народу.
В 1841 году Николай Павлович Огарев написал стихотворение «Прометей», в котором писал, что на ключ запер дверь перед религиозными заблуждениями: «Пред истиной нагой исчез и призрак бога».
Герцен считал священника и палача собратьями по профессии. Палач — кнутом, а священник — крестом стремятся к одному и тому же: подавлять протест и возмущение угнетенных.
Виссарион Григорьевич Белинский (1811–1848) так же, как и Герцен, оценивал значение религии. Он писал Герцену: «…в словах бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут, и люблю теперь эти два слова, как следующие за ними четыре».
Белинский предвидел освобождение народных масс от духовного гнета. Он писал: «Пробуждено сознание в людях — и падение Зевса неизбежно… Прометеи нашего времени заранее торжествуют победу и уже не боятся хищного коршуна».
Особенно большое значение для критики церкви имело знаменитое письмо Белинского к Гоголю, в котором писатель-демократ назвал церковь «опорою кнута и угодницей деспотизма», «льстецом власти, врагом и гонительницей братства между людьми». Он доказывал, что спасение России не в молитвах и проповедях, я в просвещении. Он учил жить не по закону, сообразному с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью.
Спор о вере. Рисунок В. Г. Перова. 1871 г. (Слева на камне сидит Н. Г. Чернышевский.)Под влиянием этого письма многие передовые люди порывали с православием. В 1853 году в городе Пензе, где когда-то учился Белинский, в церкви шло богослужение. Пели «Верую в единого бога». Внезапно на амвон поднялся юноша В. А. Слепцов, будущий талантливый писатель. Он воскликнул: «А я не верю!»
Революционные идеи Белинского, провозгласившего: «Да здравствует разум и отрицание!», воспринял юный Николай Александрович Добролюбов (1836–1861) — будущий литературный критик, философ-материалист. В стихотворении «Благодетель» он рассказал, как отказался от веры в бога:
Был у меня какой-то покровитель…Всю жизнь мою его я не видал;Но с детства убедил меня учитель,Что он учиться мне заочно помогал!Что награждал меня за прилежанье,Наказывал за шалости и лень;Что знал мои он мысли и желанья.Что должен я ему молиться каждый день…
Однако тщетно я искал увидетьИль встретить где-нибудь хоть след его прямой…Но, подозрением боясь его обидеть,Я верил все, что он хранитель мой…Быть может, оттого, что был я глуп и слаб…Теперь я сам могу идти неутомимоИ действовать — не как его покорный раб…А как велит мне собственный мой разум,Как убежден я сам при полном свете дня.
Друга Добролюбова вождя революционных демократов, выдающегося социалиста и атеиста Николая Гавриловича Чернышевского (1828–1889) называли «Прометеем России».
В 40-е годы прошлого века среди сотен юношей, оставивших духовную карьеру, чтобы пробиться к научным знаниям, был и семнадцатилетний сын саратовского священника Николай Чернышевский. Он подал прошение об увольнении из семинарии для поступления в Петербургский университет. Чернышевский говорил: «Не хочу верить, что есть бог, когда мы видим, как несчастны самые лучшие между нами».
По окончании университета Чернышевский более двух лет учительствовал в Саратове. Он писал в дневнике: «Я такое говорю в классе, что могу за это оказаться на каторге». Николай Г аврилович критиковал веру в «творческую премудрость бога»: «Я распорядился бы умнее в устройстве мира, чем бог. Вот, примерно, Алтайский хребет я кинул бы на берега Ледовитого океана. Тогда и северная и средняя Азия были бы обитаемее: северная была бы теплее, не скована в своих льдах, а средняя холоднее — не потонула бы в своих песках». Он говорил, что христианская вера должна смениться знанием, человек будет признавать за истину только то, что опытом проверено и разумом осознано.
Чернышевский внес огромный вклад в развитие материалистической мысли. В апреле 1860 года он опубликовал свое сочинение «Антропологический принцип в философии». Психические явления ученый рассматривал как результат работы мозга и отрицал веру в то, что душа умершего уносится ангелами в рай или бесами в ад. Чернышевский мечтал о радостном дне революции, предвидел, что наступит время, когда не будет религии.
Дождливым утром на Мытнинской площади в Петербурге он был выставлен у позорного столба. На груди — черная дощечка с надписью: «Государственный преступник». После этого Чернышевского отправили на каторгу и ссылку в Сибирь, где он томился около двадцати лет.
Революционные демократы учили мыслить. Выдающийся литературный критик Дмитрий Иванович Писарев (1840–1868) доказывал, что невозможны сделки между истиной и бессмыслицей, между здравым смыслом и предрассудками. Здравый смысл и значительная доля юмора и скептицизм, по его мнению, составляют заметное свойство чисто русского ума. Поэтому ни одна философия в мире не привьется к русскому уму так прочно и так легко, как современный материализм.
Передовая молодежь восторгалась призывами Писарева отказаться от религиозных заблуждений и обратиться к изучению естествознания. Один из последователей Писарева так вспоминал о влиянии его статей на юношество: «Они, словно огромный порыв освежающей бури, распахнули двери, разбили окна в мрачном здании духовной темницы, в которой мы жили. В Писареве мы любим прежде всего учителя атеизма».
Спор отца с сыном
Семинарист Ваня Павлов часами простаивал у закрытых дверей общественной библиотеки в Рязани, чтобы первым захватить новый номер журнала «Русское слово» со статьей Писарева. Под влиянием его сочинений Павлов потерял веру в бога-творца, задавал своим друзьям вопрос: «Если бог сотворил мир, то кто создал бога?»
В 1869 году юноша решает уйти из духовной семинарии. Он так закончил свой конспект по психологии-«Материализм отвергает всякую двусмысленность, образуется в полную систему, обнимающую все бытие, в которой все «божественное» объявляется за химеру, за выдумку боязливого воображения».
Сегодня Ваня впервые хотел поговорить со своим отцом — настоятелем храма святого Николая — о том, что собирается поехать в Петербург изучать естественные науки Но выбрал для разговора неподходящее время: 17 января — день пророка Малахии, когда в церквях «отчитывают бесноватых». А отец Вани славился в Рязани тем, что умел «изгонять бесов». Из глухих деревень привозили к нему кликуш-истеричек. Суеверным, запуганным крестьянкам, страдавшим нервной болезнью, внушали: мол, вселились в них бесы и изгнать их может священник…
И. П. Павлов — студент.Ваня решил подождать в храме, пока окончится «обедня для бесноватых». Он едва проник в переполненную церковь, откуда слышались вопли, стоны, крики и рыдания. Множество богомольцев толпилось около церкви, с жадным любопытством взирая на кликуш. Их волокли здоровые, сильные крестьяне. Когда кликуш втаскивали в церковь, то они корчились, бились в припадке, орали, что бесы не могут переносить молитв. Священник Павлов, держа в руках Евангелие, громовым голосом «отчитывал бесноватых»:
— Устрашися, вострепещи, убойся, разлучись, бежи дух лукавый… Изыди, окаянный!
Кликуши ревели и вопили до корчи и пены на устах. Многие женщины, слыша их страшные крики, тоже начинали взвизгивать, всхлипывать, совершая странные телодвижения.
Одна кликуша орала:
— Не выйду! Всех испорчу!
Другая плевала на иконы, воображая, что этого требует сидящий в ней черт.
Возмущенный Ваня выбежал из церкви. А вечером сказал отцу:
— У тебя не церковь, а сумасшедший дом на свободе. Ты колдун, а не наставник. Лечить надо больных женщин, измученных непосильным трудом, избитых мужьями-пьяницами, а ты укрепляешь веру в чертей.
