Возмущенный Ваня выбежал из церкви. А вечером сказал отцу:
— У тебя не церковь, а сумасшедший дом на свободе. Ты колдун, а не наставник. Лечить надо больных женщин, измученных непосильным трудом, избитых мужьями-пьяницами, а ты укрепляешь веру в чертей.
— Бунтовщик! — кричал отец. — В тебя самого вселился дьявол. Христос изгонял злых духов из бесноватых, загнал бесов в стадо свиней.
— Сказки. Никогда не буду бесогоном.
— Прокляну, если не станешь священником. Твои предки — дьячки да пономари. Отец мой был пономарь, а дед твой по линии матери — священник. Все родственники принадлежат к духовному сословию.
Отец Петр еще не знал, что скоро два его брата — оба священники — будут лишены духовного звания за отрицание веры в бога.
Ваня ушел с последнего курса семинарии, не сдавая выпускного экзамена, и уехал в Петербург, чтобы поступить в университет.
Впоследствии великий физиолог Иван Петрович Павлов писал: «Я сам рационалист до мозга костей и с религией покончил в 14–15 лет. Когда стал читать разные книги… я был поражен реальностью и силой мысли Писарева… Я в бога не верю, никогда не молюсь… Человек сам должен выбросить мысль о боге».
В январе 1931 года во время пребывания Павлова в Лондоне к нему обратился союз евангельских христиан с просьбой заполнить анкету об отношении к религии. Эта анкета с ответами Павлова сохранилась:
«Признаете ли Вы существование сверхъестественных сил?
Нет, не признаю.
Считаете ли Вы, что наука отвергает веру в бога?
Да, отвергает.
Верите ли Вы, что душа человека продолжает жить после смерти его тела?
Нет, не верю».
Анафема
В марте 1901 года законоучитель отец Савелий вошел в восьмой класс гимназии и сказал:
— Святейший правительствующий Синод двадцатого февраля предал анафеме богоненавистника Льва Толстого.
Священник стал громко читать «Определение Синода»:
— «Известный миру писатель…дерзко восстал на господа…посвятил свою литературную деятельность распространению в народе учений, противных Христу и церкви…»
Отлучение Толстого от церкви заинтересовало старшеклассников. Они достали нелегальные издания сочинений Толстого. В брошюре «О существующем строе» писатель предсказывал, что «уничтожиться должен строй капиталистический и замениться социалистическим».
На одном из уроков законоучитель узрел у какого-то гимназиста толстовский «Ответ Синоду». Великий критик церкви писал: «Я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства. Для того, чтобы ребенок, если умрет, пошел в рай, нужно помазать его маслом и выкупать с произнесением известных слов… Ужасно, что люди обманывают не только взрослых, но имея на это власть и детей».
На следующий день после уроков старшеклассников построили в ряды и повели в гимназический зал. Директор сердито заявил:
— Законоучитель сообщил мне: многие гимназисты читают то, что читать нельзя, а поэтому получат «волчий билет», будут исключены из гимназии без права поступления в другую…
Через несколько дней, когда законоучитель вошел в восьмой класс, он увидел на доске картинку, нарисованную мелом. Под рисунком было написано: «Как мыши кота хоронили». Огромный кот имел львиную гриву, а одна из мышей очень напоминала отца Савелия.
От звонких голосов гимназистов в классе дребезжали стекла. Текст анафемы ученики читали наоборот:
— Отрицающим бытие божие и утверждающим, яко мир сей есть самобытен, и все в нем без промысла божия бывает, отрицающим святую троицу, не верящим в святого духа и бессмертие души, помышляющим на бунт против православного государя многая ле-е-е-та-а-а-а!
Затем последовало дополнение:
— Душегубец малых детей, иже еси доносчик Савелий да будет проклят во веки веков! А-на-фе-ма! Льву Толстому многая ле-е-е-та-а-а-а!
«Считать отпавшим от православия…»
В 1910 году на железнодорожной станции Астапово умер Лев Николаевич Толстой. За несколько часов до смерти он диктовал своему другу: «В догматы церкви теперь не верит ни один гимназист. Еще ходят в церковь, но очень скоро эта вера рухнет».
После смерти Толстого Синод собирался рассмотреть предложение Всероссийского съезда миссионеров-священников об отлучении от церкви 166 русских ученых, писателей и поэтов во главе с Максимом Горьким за вольнодумство.
В начале 1912 года известный математик А. А. Марков заявил репортерам газет: «Синод предлагает отлучить от церкви многих ученых. Я решил опередить его…»
31 октября 1912 года состоялось заседание членов Синода. Обер-прокурор Синода В. К. Саблер докладывал митрополитам и епископам:
— По указу его императорского величества..
Он взглянул на пустующее бархатное кресло с вензелем Николая II, поставленное для царя во главе длинного стола, за которым заседали члены Синода, и продолжал:
— …Двадцать четвертого февраля тысяча девятьсот двенадцатого года слушалось прошение академика Андрея Андреевича Маркова об отлучении его от церкви ввиду того, что он отрицательно относится к сказаниям, лежащим в основании еврейской и христианской религий, не усматривает существенной разницы между иконами и идолами и «не сочувствует православной вере, как и всем религиям». Святейший правительствующий Синод приказал преосвященному митрополиту петербургскому сделать распоряжение о преподании просителю пастырских увещаний и вразумления.
Митрополит петербургский Антоний прервал обер-прокурора:
— Владимир Карлович, мною предписано было протоиерею Философу Николаевичу Орнатскому посетить Маркова, чтобы дать ему пастырское наставление, но он отказался беседовать с протоиереем. — Митрополит добавил: — Вот секрет ная справка полиции. «Во время пребывания в последнем классе гимназии Андрей Марков был едва не исключен из нее за подстрекательство к бунту против уроков закона божия. Давал своим товарищам читать статьи Чернышевского и Писарева. В тысяча девятьсот первом году протестовал против отлучения заблудшего графа Толстого от церкви. Был временно отстранен от должности профессора Петербургского университета за отказ помочь правительству в искоренении беспорядков, чинимых студентами.»
А. А. Марков.— Математики — все еретики, — заметил митрополит екатеринославский Агапит. — Профессора Осиповского уволили с должности ректора Харьковского университета за безбожие. Его любимый ученик Остроградский не получил ученой степени, потому что не посещал богословские лекции.
— Врачи еще хуже математиков, — сказал митрополит киевский Флавиан. — Знаменитый хирург Пирогов потребовал отменить такие лекции для студентов, так как богословие не может удовлетворять требования науки. Оно, мол, всегда будет в противоречии с ней. А что Пирогов писал в «Дневнике старого врача»? «Ум разъедает оплот веры». Отвергает священное писание как исторический документ. «Спаситель ничего не оставил нам документального в научно-историческом смысле». Каково?
— Мне рассказывали, — прервал Флавиана петербургский митрополит Антоний, что Пирогов заявлял: «религия везде для всех народов была только уздой… а попы и жрецы помогали затягивать узду».
— А известный ученый Илья Ильич Мечников? — вспомнил митрополит Флавиан. — Когда Ильюшке было девять лет, читал безбожные лекции детворе в селе Панасовка Харьковской губернии, а чтобы они не разбегались, платил каждому слушателю по две копейки. Мечников, когда учился в Харьковской гимназии, сочинение на вольную тему написал об отсутствии бога, за что получил прозвище «Мечников — бога нет». Анафематствовать надо богохульников!..
— Требуется осторожность, — заметил обер-прокурор. — Марков — академик, заслуженный профессор Петербургского университета. Ввиду того, что академик Марков остался непреклонным в своем желании быть отлученным от церкви, считать его отпавшим от православия. Уведомить об этом министра народного просвещения и петербургского градоначальника. Пусть примут меры…
В ноябре 1912 года Марков заявил репортерам газет:
— Исключат ли меня со службы, выгонят ли из академии и университета — об этом я думать не желаю. Сделал так, как считаю себя по совести обязанным сделать.
Газета «Правда», руководимая Лениным, поддержала ученого. Она опубликовала заметку о нем: «Отказ А. А. Маркова от религии».
Великий учитель
В семье Ульяновых воспитывали у детей любовь к научным знаниям, уважение к труду. Володя Ульянов никогда не испытывал суеверных страхов. В деревне Кокушкино, где летом жили Ульяновы, дети очень боялись ходить за водой к ключу, находившемуся вблизи того места, где некогда был ограблен и убит лесник. Один из сверстников Володи, живший в этой деревне, рассказывал: «Володя был чужд всякого суеверия и смело предлагал идти за водой.
