– Они заперты на ключ, – доложила она после осмотра, взглянув на мужа. Честно говоря, она и не представляла, что у ее повелителя такая широкая грудь, хотя, возможно, она казалась шире из-за растянутых в стороны рук. Сосредоточенно прищурившись, Джиллиан окинула взглядом торс мужа и представила себе, как он будет выглядеть, если руки будут прижаты к бокам. «Нет, никакого оптического обмана нет, у него и в самом деле такая широкая грудь», – пришла она к выводу и заинтересовалась, во сколько ладоней можно оценить ее ширину. Джиллиан уже протянула было руку, собираясь удовлетворить свое любопытство, но ее рука замерла в воздухе, когда снова раздались стон и стук – выпучив глаза, Ноубл дважды ударился головой о спинку кровати. – О, у тебя во рту кляп. Почему же ты не сказал, что хочешь в первую очередь освободиться от него? Давай, подними голову, я дотянусь до затылка…
Возясь с неподдающимися завязками, Джиллиан была вынуждена на несколько мгновений прильнуть к крепкой груди мужа, прежде чем ей удалось развязать туго затянутый узел и вытащить изо рта Ноубла мерзкую тряпку. Последовавший поток богохульств подтвердил ее первоначальную догадку: граф Уэссекс был в ярости. Бросая время от времени беспокойные взгляды на Ника, смотревшего на отца с безмятежным выражением, которое ни на секунду ее не обмануло, Джиллиан в конце концов прервала то, что, по-видимому, было потоком проклятий, которые Ноубл уготовил палачам, пытавшим его.
– Мой дорогой, думаю, твой план насчет «железной девы» и селитры замечателен, но сначала я должна освободить тебя из этого плена.
Через несколько минут, когда Ноубл смог отвлечься от дальнейших планов мщения, он охрипшим голосом ответил на последнее замечание Джиллиан:
– Ключ на туалетном столике, я смотрю на него весь этот проклятый вечер.
Ник направился за ключом, а Джиллиан, присев на кровать рядом с прикованным мужем, отрешенно положила руку на его голую грудь: муж был теплым, даже горячим на ощупь.
– Ноубл, кто устроил весь этот ужас?
– Не знаю, – Черный Граф закрыл глаза, – хотя кое-кого подозреваю.
– Не знаешь, кто раздел тебя донага и приковал к кровати в доме твоей любовницы?
– Нет. Когда я вошел в дом, меня ударили по голове. – Ноубл тихо застонал, когда рука Джиллиан сострадательно и нежно погладила его по груди. Вернее, мрачно усмехнулся Ноубл, это должно было быть состраданием. Но, к сожалению, присутствие жены оказало на него совершенно иное действие, которое могло стать абсолютно очевидным, продолжи Джиллиан успокаивать его. «Присутствие жены?» – вдруг осознал Ноубл.
– Какого черта ты здесь делаешь? – рявкнул он, спутав мысли, Джиллиан. Она вскочила, легонько дернув за мягкие завитки волос у него на груди, и Ноубл снова застонал, на сей раз от нестерпимой боли. – Тебе положено быть в Нидеркоуте! Я не помню, чтобы разрешил тебе уехать оттуда!
Взглянув на туалетный столик, Джиллиан увидела, что Ник, с ключом в руке, вопросительно приподнял бровь, и отрицательно качнула головой.
– Я не знала, что арестована и должна сидеть взаперти, пока ты не соизволишь меня выпустить.
– Ты не арестована, черт побери, но я вправе ожидать, что, если я отдаю распоряжение, оно должно выполняться неукоснительно. – Ноубл перевел дыхание. «Господи, она так хороша даже в этой поношенной лакейской одежде!» – признался он себе, и горячая волна, обжегшая его щеки, мгновенно превратилась в холод, словно его окатили ледяной водой. Но, по его мнению, маскироваться Джиллиан было совершенно бессмысленно. Длинные завитки рыжих волос выбивались из-под вязаной шапочки, и ни один человек, имеющий глаза, не мог не заметить округлые женские формы под обтягивающими бриджами и черным жилетом.
– Понятно, – сухо ответила она на его заявление, встала и подошла к спинке кровати. – Я не поняла, что это был приказ, милорд.
– Да, приказ. И ты должна была его выполнять. Джиллиан промолчала, но по ее лицу Ноубл понял, что его замечание пришлось ей не совсем по вкусу. Очевидно, следует научить ее строить собственную жизнь так, чтобы не попадать каждый раз впросак. Но сейчас было неподходящее время для начала обучения.
– Отсутствие порядка означает хаос, дорогая жена, а хаос в жизни недопустим. Он отбирает у нас время и силы, которые можно потратить на полезные дела, доставляет лишние хлопоты и волнения, тогда как нужно жить в мире и спокойствии. Ты согласна со мной?
Пораженная выспренностью его речи, Джиллиан с широко раскрытыми глазами и дрожащими губами слушала мужа. Не произнеся ни слова, она отрывисто кивнула в ответ и, сложив на груди руки, прислонилась к выступу стены соблазнительным стройным бедром.
– Я изо всех сил стараюсь навести порядок в том хаосе, который, похоже, царит вокруг тебя, – кашлянув, продолжал Ноубл, – но один Бог знает, чего мне это стоит. – «Неужели прошедшей ночью ее ноги были такими же длинными? – мелькнула у него мысль, и он на мгновение представил, как ее ноги обвивались вокруг его бедер, но велел себе не думать о ее ногах в присутствии сына. – Я не буду думать, какими длинными и стройными они были, как пересыхало у меня во рту, когда их шелковая кожа скользила по моим ногам… О Господи, еще минута, и я опозорюсь перед сыном». Постаравшись вызвать перед своим мысленным взором сцены войн, эпидемий и страданий, Ноубл насупился и вернулся к начатому разговору. – Чтобы у тебя была спокойная и счастливая жизнь, о которой, я знаю, ты мечтаешь, – продолжал он, неестественно напрягшись, – ты должна беспрекословно следовать моим правилам. Благодаря мне ты научишься управлять своей жизнью и больше не будешь попадать в различные неприятные ситуации, в которых постоянно оказываешься с тех пор, как я с тобой познакомился. Ты несобранна, жена моя, но надежда на исправление еще не потеряна.
Ник подошел и стал рядом с Джиллиан, а она обняла его рукой за плечи. От этого движения ее куртка поднялась еще выше, и оказалось, что панталоны совсем не скрывают се обворожительных форм. «На самом деле, – подумал Ноубл с растущим чувством паники, – они делают ее бедра еще привлекательнее». Даже присутствие сына, прильнувшего к Джиллиан, не могло прогнать воспоминаний о том, какой теплой была эта попка, интимно прижавшаяся к нему, когда он проснулся утром, о том, как он разбудил свою молодую жену поцелуем и последующими страстными объятиями, воспоминания о которых заставляли ее улыбаться весь день. Две пары глаз внезапно вернули графа к действительности, и он понял, что, голый и прикованный к кровати, он читает нотацию жене.
– Ключ, Джиллиан!
– Мне хотелось бы кое о чем тебя спросить, если позволишь, Ноубл. – Джиллиан взяла ключ у пасынка.
