Малыш тем временем завладел шарфом Молли и направился с ним к гамаку. Плюхнувшись в него, он радостно взвизгнул, явно ожидая, что она захочет его покачать. Потом зевнул. Молли никак не могла решить, что же ей делать?
Взять малыша на руки и выйти из комнаты? Ей не хотелось слушать такой сугубо частный разговор.
Ей стало как-то не по себе оттого, что Флинн до сих пор не говорил своим родным о Дилане. Она считала само собой разумеющимся, что он рассказал своей семье всю историю с той минуты, как Вирджиния вошла к нему в офис. Она не могла и вообразить, что стала бы держать в секрете от собственных родителей столь важный факт. Ведь ничего не зная, родные не смогли бы и помочь.
— Да, она забеременела от меня… И ты абсолютно права, нет никаких оправданий… Но я не пытался скрыть от тебя правду или отрицать случившееся. Я действительно только недавно узнал, что у тебя есть внук, а у меня сын, — продолжал оправдываться Флинн.
И чем дальше Молли слушала его, тем сильнее сжималось ее сердце. Флинн не просил помощи раньше потому, что от своей семьи он ее и не ожидает.
— Да, малыш здесь, рядом со мной. Я тоже не знаю, как я мог сделать такое… И я не могу жениться на его маме. Этого никогда не случится… Я звоню не для того, чтобы о чем-то просить. Просто чтобы сказать тебе, что у тебя есть внук. Что бы ты ни думала обо мне в связи с этим, я полагал, что ты захочешь это Знать. И захочешь на него посмотреть…
Его слова сопровождались длинными паузами. Молли без труда понимала: ему устраивали разнос. Флинн терпеливо выслушивал все то, что говорила мать. Молли вдруг подумалось: а как бы ее собственные родители отреагировали на такое известие? Они всегда от нее требовали, чтобы она ответственно относилась к жизни и отвечала за свои поступки, но Молли не сомневалась, что они все равно поддержат ее, если их поддержка будет ей нужна. Как и она всегда поддержит их. Очевидно, далеко не у всех людей такая дружная семья, как у нее. А может, его мама в первый момент всегда так эмоционально реагирует на возникающую проблему? Молли подумала, что не стоит осуждать других, когда практически ничего о них не знаешь. Но она не могла не заметить, что Флинн вполне справлялся с проблемой, не пускаясь в долгие объяснения и не ища оправданий. Он не сказал, что Вирджиния сама виновата в беременности, не заикнулся о том, что для совершения ошибки такого рода всегда требуются двое, как и о том, что он — далеко не первый в истории человечества мужчина, которому случилось получить внебрачного ребенка.
Наконец Флинн сказал:
— Мам, я знаю, как ты расстроена. Но расстроил тебя я, а не малыш. Если вы с папой захотите навестить нас и посмотреть на Дилана, то…
Когда наступила еще одна небольшая пауза, Молли почувствовала себя ужасно виноватой: так долго подслушивать просто бессовестно. Она сняла туфли, подхватила их и свое пальто и на цыпочках пошла к двери, но как раз в этот момент Флинн положил трубку. Его рабочее кресло скрипнуло, он повернулся лицом к ней.
— Флинн, извини, я правда не собиралась оставаться, как только поняла, что это личный звонок. — Ее щеки пылали.
— Ну, это — улица с двусторонним движением. Я бы и не просил тебя остаться, если бы не знал, что меня ждет разговор, как ты понимаешь, не из приятных. Но так или иначе, ты, должно быть, уже догадалась, что я хотел сказать и тебе.
— Да, ты получил результаты анализа на отцовство. Но почему ты только сейчас сообщил родителям о Дилане?
— Я не хотел им ничего говорить, пока точно не убедился, что Дилан их внук.
— Ты пытался один решать такую сложную проблему? Неужели бы тебе не помогли?
— Мне тридцать пять, Молли. Я не мальчик восемнадцати лет. Уже давно мои родные приходят ко мне со своими проблемами, а не я — к ним. Кроме того, у нас в семье были некоторые особые обстоятельства. Даже не припомню, чтобы я когда-нибудь пришел с какой-то проблемой к матери. Ей необходимо было знать, что она может положиться на меня. Ну да ладно… — Флинн порывисто встал с кресла, словно желая закрыть эту тему.
У Молли такого желания не было. Она не могла знать, что это были за «особые обстоятельства», но вдруг представила себе совсем еще маленького Флинна. Мальчика, который из гордости ни к кому не хотел обращаться за помощью. А теперь перед ней мужчина, который испытывал стыд, если ему приходилось делать это.
— Так или иначе, — подытожил Флинн, — дело это прошлое. Малыш — мой. Это единственное, что имеет значение. — Он посмотрел на Дилана. Тот спал, держа в одной руке шелковый шарф Молли. — Похоже, я догадывался об этом и до анализа. Этот его жуткий нрав и готовность встретить любую опасность с открытым забралом… От кого-то же он должен был унаследовать эти черты! По-моему, я даже знаю, от кого…
— Ты любишь его, Флинн, — мягко сказала Молли. Она подошла к нему и поцеловала в щеку.
Флинн схватил ее за запястье и долго не отпускал.
— За что, Молли? — спросил он. — Я ничем не заслужил твоего поцелуя.
Этот импульсивный поцелуй был за ту нежность, с которой он смотрел на своего малыша. Он любит Дилана. Она лишь досадовала на то, что он этого не видит, и была растрогана тем, как он выражает любовь, сам того не сознавая.
— Ты думаешь, что обязательно должен заслужить? Иногда поцелуи бывают бесплатными.
— Я не хочу от тебя ни поцелуев, ни чего бы то ни было другого, если это делается из жалости ко мне.
— Макгэннон! Вот уж чего я не чувствую к тебе, так это жалости, идиот несчастный! Ты пожинаешь то, что сам же и посеял, — это касается и малыша, и твоей жизни вообще. Откуда ты, черт побери, взял, что я испытываю к тебе жалость?
Его реакция удивила ее. Флинн выглядел растерянно.
— Молли, не делай ставку на меня, — извиняющимся тоном проговорил он. — Это слишком рискованно. Стоит мне коснуться твоей руки, как я за себя уже не отвечаю…
В ответ она хотела было сказать, что он делает из мухи слона, да не сумела и двух слов связать: ей никак не удавалось справиться с дрожью, которая сотрясала все ее тело.
Флинн ждал родителей в ближайшую субботу. Молли, помня об этом, предложила ему свою помощь. Он, разумеется, ее отверг.
— Не хочешь, чтобы я тебе немного помогла?
— Нет. Это не твоя проблема.
— Согласна целиком и полностью. Не моя. Но я и не предлагаю ничего особенного — только поработать пылесосом и, может быть, что-то приготовить.
— Нет. Не хочу впутывать тебя в эти дела. Спасибо за предложение, Молли, но не нужно. Правда.
Однако она не удержалась и в субботу с утра приехала к нему с большой хозяйственной сумкой и огромной кастрюлей.
— Знаю, ты не велел мне приходить, но я не смогла усидеть дома. Эта кастрюля очень тяжелая. В ней — заготовка для тушеного мяса по-бургундски. У меня в машине стоит еще одна коробка, которую надо принести. Там моющие средства. Будет хорошо, если ты за ней сходишь. — Она убрала со лба пряди волос и осмотрелась. — Силы небесные, да у вас Тут некуда ступить! Некоторые малыши отличаются редкой способностью к потрошению дома. Честно говоря, будет лучше, если ты не станешь путаться у меня под ногами. Я — нудная аккуратистка, как тебе уже известно. Просто покажи, где у тебя пылесос, а потом отправляйся куда-нибудь. Честно, тебе даже не надо занимать меня разговором, и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
