Для чего грейганн пригласил меня на переговоры? Что ему нужно было на самом деле? Если Иован не разбирается в гражданском праве, мог бы позвать юриста. Тот растолковал бы ему все документальные тонкости.
Зачем платить кучу денег за никчемный кусок земли?
И что значит мое видение?
Нет, пусть об этом думает наша Первая Леди! Мое дело – телепатия. Обеспечение эмоциональной поддержки переговоров, как заявил Рамон. Больше я ничего не хочу знать!
Дорога, освещенная фонарями и фарами проезжающих машин, вдруг поплыла перед глазами. Пришлось сделать усилие, потрясти головой, чтобы вернуть остроту зрения. Я устал. Осточертели все родственники вместе с их делами. Не желаю о них думать.
Забавно, а ведь всего за два дня я нажил трех врагов: Амира, Паулу, Словена. Может быть, еще Иована…
Фелиция позвала неожиданно. Громко. Так, словно сидела рядом – на соседнем сиденье. Голос молодой, звонкий, вибрирующий от внутренней силы. Она прекрасно отдохнула, хорошо пообедала и великолепно себя чувствовала. С неожиданной досадой я понял, что мне неприятно ее слышать.
– Дарэл.
– Переговоры закончились. – Естественно, этой короткой фразой от нее не отделаешься. Леди хотела полного, детального отчета.
– Я жду тебя.
– Нет. У меня ни времени, ни сил.
Она помолчала, решая, стоит ли обращать внимание на дерзость «птенца». Оценила важность того, что я могу сообщить. Вспомнила, что наглость не постоянный мой порок…
– Хорошо, поговорим сейчас. Что ты узнал?
– Может быть, завтра? Я… устал.
Напрасная попытка выторговать немного отдыха.
– Мне нужна эта информация сегодня. – Она не приказывала. Мягко настаивала. И ей было все равно, что чувствует «телепат». Я.
При необходимости Фелиция вывернула бы меня наизнанку, лишь бы выяснить интересующие факты.
«БМВ» с затемненными стеклами обогнал мой «понтиак» и раздраженно посигналил. Его гудок был низким, будто уходящим в инфразвук. Я ехал слишком медленно и занял среднюю полосу. Пришлось перестраиваться в правый крайний ряд.
Ментальных сил осталось мало, но я с мстительной, отчаянной решительностью протянул между нами глухой тоннель, защиту от прослушивания. Хотя она могла сделать это сама.
Коротко, преодолевая отвращение, пересказал содержание встречи:
– Не понимаю, зачем я был нужен вриколакосу. Он мог обойтись без меня. – Я притормозил у светофора, дождался, пока загорится стрелка для нужного мне поворота. – Зачем вообще было устраивать этот фарс с арендой? Вьесчи выбросили кучу денег ни за что.
Я не ждал отклика на свои вопросы, но Фелиция неожиданно снизошла до ответа, вернее, до размышления вслух:
– Не выбросили. Рамон заплатил Иовану за услуги.
Аренда была всего лишь предлогом.
– Все равно. Он мог передать деньги, не впутывая в личные дела старейшин постороннего.
– Ты был нужен ему… Что это за звук?
– Тормоза. Я на машине. Ехал, теперь остановился, мне сложно одновременно следить за дорогой и разговаривать с тобой. Так зачем мое присутствие было нужно Иовану? Я ведь мог увидеть что-нибудь, компрометирующее обоих. И увидел.
– Иован не так дик, как ты думаешь. Я полагаю, это видение предназначалось не для тебя. Вриколакос знал, что ты передашь мне их с Рамоном беседу дословно. Со всеми увиденными образами.
– Не понимаю.
Фелиция помолчала, как будто сомневаясь, стоит ли посвящать меня в тонкости политической игры. Я слегка опустил стекло со своей стороны. В узкую щель потянуло прохладой и острым запахом города. Редкие машины, проезжающие мимо, освещали салон «понтиака» яркими огнями.
– Вьесчи лишены магии. Ты знаешь об этом.
Не вопрос – утверждение. Но я не был бы в этом так уверен. Негоцианты не могут швыряться огнем или делать зомби, но как объяснить Фелиции ощущение колючего, искрящего электричества внутри Рамона. У него есть сила, хотя я не мог бы определить ее суть.
– Они попытались получить немного магического потенциала у греиганнов. Как ты видел – не получилось. Опытный экземпляр погиб.
Я тупо смотрел на приборную доску. Надо съездить заправиться – бензин почти на нуле.
– Вы хотите сказать, что вьесчи проводят эксперименты по соединению сил двух кланов? Но это же бред!
– Как сказать, – уклончиво отозвалась Леди. – Негоцианты так не считают. Рамон не хочет афишировать свои тайные дела, поэтому даже простая передача денег замаскирована им под сделку аренды.
Она замолчала, отвлеклась на происходящее в комнате. Я не захотел смотреть на что именно. Глухое раздражение стало сильнее. Меня использовали. Как живую видеокамеру. Записали нужную информацию и передали хозяину.
– Ты хорошо поработал сегодня. – Фелиция «вернулась», лучась удовольствием от моей успешно выполненной миссии. – Я довольна.
Это можно было считать разрешением отправляться домой. Даже не поблагодарила. Не удосужилась произнести вслух элементарное «Спасибо, Дарэл». Хотя к чему? Неодушевленные предметы не благодарят. Средство связи выполнило свое предназначение. О нем можно забыть на какое-то время. Когда понадобится – позови, и оно снова возникнет на расстоянии вытянутой руки.
Я вернулся в свою темную пустую квартиру, прошел в гостиную и, не снимая куртку, сел в кресло.
Голова гудела. «Белый шум» – избыток информации. Шорох, звон, скрип, бессмысленные отголоски чужих эмоций. Кожа вокруг глаз казалась воспаленной, на скулах – туго, болезненно натянутой и собравшейся в глубокие складки от носа к губам.
Усталость перешла свое пограничное состояние. Вместо тупой апатии – нервная внутренняя дрожь. Надо бы поспать. Отключиться от мыслей и воспоминаний.
Интересно, а если Рамон предложит Фелиции очень большие деньги за то, чтобы вскрыть мою голову и посмотреть, как я читаю чужие мысли, – она согласится? Нет, вряд ли. Терять отличного сканэра за вульгарное материальное вознаграждение – глупо. Но я не уверен, что она не пожертвует мной ради каких-нибудь серьезных интересов клана. И оправдает эту жертву жизненной необходимостью.
Как они меня достали! Жадные, дальновидные, мудрые, подлые… пустые. Высушенные, выжженные, вымороженные сущности внутри молодых привлекательных тел. Отягощенные памятью прошедших веков. Забывшие подлинные, яркие чувства. Старые.
На улице, за стенами дома, начинался день.
День… Пылающий диск в горячем мареве светлого осеннего неба. Густые тени с острыми краями, лежащие на асфальте. Дома, облитые светом. В каждом стекле отражается маленькое слепящее солнце. Человеческие лица кажутся белыми в этом освещении. Бледными.
Я пошел в спальню, разделся, побросав одежду как попало. Забрался в постель, прижался щекой к прохладной подушке, зажмурился. Под закрытыми веками продолжали плавать горячие красные пятна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
