Глава 8
Серая гусыня откликнулась на приезд Дэра в Глен-крофт обычным способом – негодующим гоготом, пока он выбирался из своей двуколки. От миссис Стоуэлл Дэр получил более цивилизованное приветствие. Она сидела на предвечернем солнышке с большой миской стручкового гороха на коленях. У ног ее суетилась целая стайка кур. Миссис Стоуэлл с молниеносной быстротой лущила горох.
– Миссис Джулиан просила меня заранее сообщать ей о посетителях, – объявила она Дэру.
Тот выругался себе под нос.
Миссис Стоуэлл выразительно посмотрела на него поверх очков.
– Та chengey пу host пу share па oik у gra, – произнесла она по-гэльски, что означало: «Язык, который молчит, лучше языка, который изрыгает злые слова».
Дэр пропустил ее замечание мимо ушей, забрал у пожилой дамы миску и попросил:
– Так доложите обо мне, пожалуйста. Дожидаясь результата этой новой и, по его мнению, ненужной формальности, он выбирал из стручков горошины и одну за другой бросал себе в рот.
Миссис Стоуэлл вернулась и с огорченным видом сообщила, что миссис Джулиан не принимает визитеров.
Это следовало расценить как личное оскорбление, поскольку вряд ли Ориана могла ожидать кого-то еще. С мрачной решимостью Дэр зашагал к двери. Он владелец коттеджа и не уйдет отсюда из-за прихоти капризной женщины.
Ориана сидела у окна в гостиной и читала, соблазнительно раскинувшись в кресле и положив ноги на невысокую скамеечку. Подол ее серого платья задрался, видны были нижняя юбка, отделанная кружевами, и ножки в светлых чулках; она не уложила в прическу каштановые волосы, и они падали свободными волнами на плечи и спину.
Когда Дэр вошел в комнату, Ориана подняла глаза от книги, и брови ее тотчас сошлись на переносице. Она произнесла ледяным тоном:
– Я сказала миссис Стоуэлл, чтобы меня не беспокоили.
– У меня и в мыслях не было беспокоить вас. Но если вы столь чувствительны к нарушению вашего покоя, почему вы до сих пор не свернули шею вашему мерзкому гусю?
Ориана с трудом удержалась от смеха, Дэр догадался об этом, заметив, как крепко она сжала губы, выдавали ее и смешливые морщинки в уголках глаз.
– Я принес вам нечто очень приятное, оно у меня в одном из карманов куртки. Угадайте в каком, и я немедленно удалюсь. А если не угадаете, с вас штраф.
– В левом.
Дэр с огромным облегчением полез в правый карман и достал из него письмо.
Ориана выхватила конверт, сломала печать и быстро поднесла исписанные странички к окну.
Дэр поднял оброненную ею книгу и взглянул на титульный лист. «Календарь скачек, включающий перечень скачек на приз, состязаний и тотализаторов Великобритании и Ирландии на 1798 год. Издано Г. Рейнеллом, №21, Пиккадилли. Продается в конторе издателей, № 7, Оксен-ден-стрит». В алфавитном списке подписавшихся на календарь Дэр обнаружил достопочтенного графа Берфорда, знатного родственника Орианы.
Сложив письмо, Ориана тихонько вздохнула.
– Дурные известия?
– Моя подруга должна была встретить меня в Ливерпуле, но ей придется задержаться – и надолго.
Дэра эта новость обрадовала.
– Я предлагаю вам остаться в Гленкрофте, пока она не присоединится к вам. Ваша подруга переменила планы, почему бы и вам не поступить так же?
– Потому что меня ждут в определенный день.
Дэр не собирался упускать подвернувшийся счастливый случай и сказал:
– Пора объявить, какой вам назначается штраф.
– Я что-то не припомню, что соглашалась на ваше условие.
– Отступать поздно. Вы сами выбрали карман. Это не высказанное словами согласие.
– Ах так? Ну хорошо. Что я должна сделать?
– Поехать со мной на виллу. Прямо сейчас.
– Не могу понять, почему вам так хочется отвезти меня туда.
– Я и сам не знаю, – признался Дэр.
Ориана задумчиво посмотрела на него своими ореховыми глазами.
– Нас никто не увидит?
– Ни одна живая душа. Место совершенно пустынное.
В ожидании ответа Дэр смотрел на ее розовые губы.
– Я возьму с собой шаль.
– Нет необходимости. Сейчас тепло. Но вы непременно захотите взять вот это.
Дэр поднял с пола туфли, небрежно брошенные возле кресла.
Миссис Стоуэлл куда-то удалилась вместе со своей миской. Куры все еще подбирали шелуху. Длинношеяя Немезида, как мысленно прозвал гуся Дэр, убралась в свое гнездо.
Когда Дэр усадил Ориану в двуколку, она сказала:
– Своих птиц и других животных я хочу передать семье Донни. Правда, думаю, вы захотите оставить себе гуся, ведь вы к нему так привязались.
– Только в ощипанном и подготовленном для жарки виде. – Дэр вручил Ориане свои перчатки. – Возьмите их. Будете править.
Феджак, видимо, ничего не имела против такого решения, и Ориана с достойным похвалы умением миновала ворота и выехала на мост. Некоторое время двуколка легко справлялась с извилистой дорогой, и вот за очередным поворотом показалась вилла.
Общий замысел принадлежал Дэру, а Дэвид Гамильтон разработал детали. К трехэтажному зданию с обеих сторон были пристроены боковые флигели.
Почти все следы строительных работ уже исчезли, и трава разрослась до самого фундамента.
Дэр повернулся к Ориане, ожидая, что она скажет. Дом больше, чем она ожидала? Или меньше? Так как она молчала, он заметил:
– Камень на постройку из моих владений.
– У вас самый красивый дом на острове.
Похвала была приятна Дэру, однако он не удержался от возражения:
– Вы же не видели домов, принадлежащих местным и приезжим богатым людям. Прожив некоторое время в Дэмерхеме, я хорошо узнал неудобства слишком больших зданий. Такое мне подходит больше.
Дэр повернул к конюшням и каретному сараю. Он выпряг Феджак, освободил от кожаного хомута и подпруги и отвел в стойло к яслям, полным свежего сена. Глядя, как пальцы Орианы перебирают темную гриву пони и гладят лоснящуюся шею, он от всей души пожелал оказаться на месте своей лошади.
Когда Дэр стал взрослым, многие женщины откровенно льнули к нему, но по причинам, не имеющим отношения к чувствам. Теперь, когда он встретил желанную женщину, она сторонилась его. Он даже не мог восхищаться ее самообладанием и сдержанностью, так как эти похвальные качества мешали ему лучше понять ее.
Позади конюшен сохранилось несколько яблонь – остатки красивого, но заброшенного сада.
– Яблони – редкость на острове, – сказал Дэр Ориане и отвел в сторону ветку, чтобы показать ей еще совсем маленькие яблочки. – А вот этот старый коттедж пустует с тех пор, как я себя помню. Я решил снести его.
– Вы не должны этого делать, – возразила Ориана. – Старинные развалины служат украшением английских парков, а ваш коттедж вполне можно отнести к их числу. Вы уже дали имя вашему дому?
