– Берфорд, – повторил Дэр. – Не Бамфолд. Граф ваш кузен?
– На самом деле родство у нас отдаленное, – поспешила объяснить Ориана, проклиная себя за неосторожность, и хотела было отказаться от поездки, чтобы на досуге обдумать, как можно поправить положение.
Но она ничего не успела сказать – Дэр, обхватив ее за талию, усадил в седло, потом приподнял край подола ее платья, взялся за лодыжку и вставил ногу в стремя. Святые небеса, как же это ее возбудило! Дрожащими пальцами Ориана начала перебирать поводья.
Они вместе перебрались через поток; лошади, обдавая их брызгами, постукивали подковами по каменистому дну.
Рудник представлял собой череду каменных строений, сложную систему канав для промывки руды и целую серию входов, ведущих глубоко под землю. Соседка Глистри по конюшне, тяжело ступая, ходила по кругу, вращая колесо, при помощи которого, как объяснил Дэр, работающий в шахте насос откачивает из забоев воду. Из нескольких труб поднимался черный дым, а снопы искр обозначали местонахождение кузницы.
– Мы спустимся вниз? – спросила Ориана.
– Разумеется, нет.
– Но мне хочется увидеть рудные жилы да и вообще все, о чем рассказывал Нед.
– Извините, но я не могу вам этого позволить. Слишком опасно для женщины.
– Я буду осторожной.
– Вы не сможете безопасно спуститься по лестнице в вашей длинной юбке. – Его рука крепче сжала запястье Орианы. – Я все еще не могу избавиться от чувства вины после несчастного случая с Недом.
– Без достаточных к тому оснований, – серьезно произнесла она.
– И это говорит женщина, обвиняющая себя в том, что ее муж имел несчастье быть убитым в Индии.
– Если бы не я, Генри был бы жив до сих пор, – вздохнула она.
– Что вы могли бы изменить, Ориана?
Ответить ему было бы все равно что открыть ящик Пандоры. Правда о ее родителях. Требования ее профессии.
– Вы любили друг друга?
– Очень. – Чтобы Дэр хоть что-то понял, она добавила: – Наш брак привел мою мать в бешенство. Она не могла допустить, чтобы я жила в гарнизонном городке в качестве жены простого солдата. И чтобы разлучить нас, она приобрела для Генри патент на престижную должность капитана в полку, отправляемом в Мадрас. Состояние ее здоровья было угрожающим, и она понимала, что я не могу ее оставить. Последствия ее стратегии были трагичны вдвойне. Когда мы получили известие о гибели Генри, угрызения совести резко ухудшили состояние матери, и она от этого так и не оправилась. Что касается меня, то я навсегда утратила свою любовь.
– Прекрасно быть любимой – и любить так сильно, – произнес Дэр. – Это самое большее, чего можно требовать от жизни. Но моя судьба еще может измениться.
Дэр положил руку Ориане на плечо, и сердце у нее забилось по меньшей мере в два раза быстрее. Вот она, эта знакомая невозможность дышать. Ориана сделала шаг в сторону – якобы для того, чтобы поближе разглядеть надпись на медной дощечке, прикрепленной к двери конторы. Стараясь сосредоточиться, она всмотрелась в выгравированные слова. «Управление рудничной компании Корлетта».
– Мы войдем туда?
Дэр открыл перед ней дверь.
– Мистер Мелтон сейчас находится дома, у него в это время обед. Он ваш пылкий поклонник и будет очень огорчен, что пропустил ваш визит. Заглянем в мое обиталище, но предупреждаю, что в нем такой же беспорядок, как в моем кабинете в Рамси.
Бумаги, книги, минералы, многочисленные инструменты были разбросаны всюду, где только можно. Дэр подвел ее к столу и начал объяснять:
– Каждый из этих образцов будет определен и получит наклейку с названием и обозначением места, где был найден. А вот это мой двухлинзовый микроскоп. – Он показал ей прибор, а потом увлек к книжным шкафам. Книг на полках было очень мало – большинство их лежало беспорядочной грудой на полу, полки же были заняты сотнями, если не тысячами, камней. – Когда я перееду на виллу, то размещу все образцы в стеклянных витринах.
У сэра Джозефа Бэнкса, соседа Орианы по Сохо-сквер, была похожая коллекция, но далеко не такая огромная, как собранная Дэром.
Ориана подошла к чертежному столу с наклонной крышкой и взяла с него набросок прибрежного пейзажа.
– Я не знала, что вы художник.
– Мои работы более примечательны своей точностью, нежели живописностью, это результат моих наблюдений. На мой взгляд, общий ландшафт острова и многие его особые формации подтверждают теорию доктора Джеймса Хаттона о возрасте Земли. Остров Мэн обладает большим количеством доказательств в поддержку моих суждений. – Дэр подошел к шкафу с выдвижными ящиками и потянул ручку одного из них. – Где-то здесь у меня лежит отпечатанный текст моего труда. Вас вряд ли заинтересуют теоретические рассуждения, но там есть и описания пейзажей острова.
Пока он искал, Ориана подошла к полкам и стала один за другим перебирать камни, укладывая потом каждый в точности на прежнее место. Она узнала пирит, который так напоминал золото. Самыми красивыми в коллекции были светлые блестящие камешки, которые сверкали как бриллианты.
– Это ценные камни? – спросила она, разглядывая их.
– Эти кристаллы? Совершенно обычные. Это кварц, кальцит и шпат. Они являются вкраплениями породы. Мои люди откапывают их ежедневно. – Дэр продолжал рыться в бумагах.
– А выглядят как драгоценные, – заметила Ориана, поворачивая один камешек к свету.
Дэр протянул ей переплетенный и набранный в типографии текст: «Геология и минералогия острова Мэн. В подтверждение теории Земли Хаттона. Автор сэр Дэриус Корлетт».
– Это ваша книга?
– Я сам оплатил работу типографии, – сообщил он. – Но я надеюсь, что после того, как я дополню и закончу свой труд, он будет опубликован Королевским обществом Эдинбурга. Возьмите этот экземпляр, у меня дома есть другие. Вам будет чем заняться, если вас вдруг одолеет бессонница.
Ориана полистала книжку, а когда подняла глаза, то увидела, что Дэр укладывает сверкающие камешки в холщовый мешочек с завязками.
– Я хочу, чтобы у вас были эти кристаллы кварца, они действительно очень красивы.
Томас Теверсал дарил ей бриллианты. Теперь эти свидетели рухнувших надежд хранятся в банковском сейфе... Кучка застывших слез, которые она обронила в вечную тьму.
Руки их встретились, когда Дэр передавал ей подарок, и Ориана покраснела как школьница, принимая этот дар.
– Вы покажете мне систему промывки породы, которую описывал мне Нед, говоря при этом, что именно так получают руду?
– Конечно.
Глаза у него заблестели, и голос прозвучал игриво. Ее смущение было очевидным, и Дэр скорее всего догадался 0 его причине.
«Еще семь дней, – напомнила себе Ориана, – и я буду плыть в Ливерпуль с мешочком блестящих камешков – сувениром, напоминающим об очаровательном отдыхе».
